Тот факт, что просьба была подкреплена ощутимой взяткой, она благоразумно опустила.
— И о чем же вы просили их?
— Всего лишь уйти, ваше королевское высочество.
— А если бы вы, милостивая государыня, попросили их обратиться против своих богомерзких контракторов, они бы выполнили эту просьбу? Как полагаете?
— Я не рискнула проверять, ваше королевское высочество. Благосклонность сущностей Царства имеет свои пределы. К тому же, моя просьба могла вступить в противоречие с уже заключенными соглашениями, а духи всегда тщательно выполняют взятые на себя обязательства. Пусть и не всегда действуют доступным человеческому пониманию образом.
— И всё же надо было попробовать. Было бы весьма полезно обратить силу вторых детей Спасителя против забывших Его заветы.
— Могилы полны магами, забывшими об осторожности, ваше королевское высочество. Ещё у большего числа могил нет вовсе.
В сущности, на сём разговор закончился. Анна тихо порадовалась, что у неё другой сюзерен, более рациональный, цветасто поблагодарила за усыпанную бриллиантами табакерку с личным гербом кронпринца и его вензелем и покинула кабинет. На выходе секретарь вручил ей папочку с дарственной, уведомлявшей, что в течении десяти лет налоговые платежи с деревни Зеггау, что в Паннонии, надлежит перечислять благородной деве Анне Джейн Стормсонг, подданной его королевского величества князя Фризского, в благодарность за доблестную службу. Неизвестно, насколько щедро, но дарить мелочевку для наследника престола позорно. Табакерка в любом случае ценнее — статусная вещь, их кому попало не дарят. Примерно, как орден, только неформальный.
После коротких и не особо пышных празднеств потянулись серые будни. Командование изучило план атаки конийцев, сделало выводы и принялось дополнительно укреплять потенциально опасные участки. В тех местах, где штурмующие едва не достигли успеха, устанавливались големы, возводились баррикады и дополнительные стенки. Вообще-то говоря, даже если бы первая стена пала, говорить о взятии крепости было бы преждевременно — второе кольцо стен ничуть не уступало по высоте и силе. А ещё оставался внутренний замок, где располагались основные службы, алтарь и несколько стойл для драконов. Арабонн не являлся совершенно неприступной твердынью, взять её было можно, просто очень сложно и требовало большой цены. Конийцы в своё время сумели, но надорвались.
Враг тоже готовился. Он сменил тактику и от чисто магических способов перешел к смешанным, сделав ставку на артиллерию. Из внутренних областей государства наконец-то доставили мощные осадные мортиры, которые установили на специально подготовленном земляном возвышении. Десять орудий вели непрерывный огонь, каждое делало по выстрелу в час. Стреляли особыми ядрами, тяжелыми и зачарованными, пробивавшими крепостной щит. Чрезвычайно дорогое удовольствие, однако султан мог его позволить — и не прогадал, потому что уже к вечеру второго дня в стене появилась первая брешь. Издаваемые пушкарями вопли радости слышали даже в Арабонне.
Батарею пытались уничтожить, но тщетно. Налёт одновременно всех драконов привел к гибели трёх чудовищ, Обердорф едва уцелел. Усилия артиллеристов крепости тоже не дали результата. Частично успеха достигли ритуалисты, сумевшие сломать наложенную противником защиту и подорвать один из складов пороха, расположенный вблизи от позиций мортир. Взрыв убил кучу народа и вывел орудия из строя на половину дня, затем они продолжили огонь.
После второй бреши полки рахмонитов постепенно начали стягиваться к месту будущего штурма. Султан вызвал пехоту из других лагерей, оставив самый минимум, необходимый для поддержания осады. Обе стороны понимали, где состоится прорыв, планов не скрывали и готовились к битве. То, что по жестокости она превзойдёт любые сражения текущей войны, понимал каждый солдат.
Глава 21
Обычно в комнате наблюдения царила деловая, рабочая атмосфера. Анна сидела за отдельным столиком, занятая чтением, созданием магических безделушек или отработкой очередного навыка, изредка перенося внимание на поддерживаемую её волей конструкцию из силы и артефактов. При необходимости — довольно часто возникающей, следует признать — что-то корректировала, исправляла возникающие огрехи. Её помощники стояли возле стола-карты, вглядываясь в возникающие в глубине стекла изображения, тихо переговаривались по зеркалам с другими отделами. Принимали запросы от коллег или сообщали им обработанные данные.
Сейчас все четверо мужчин мрачно смотрели на потускневшую столешницу, словно надеясь, что она оживёт.