Повеление прибыть в столицу ещё не пришло, небольшой запас времени у неё был, поэтому первым делом леди отправила письмо дяде Джону. Созданные ей зеркала на таком расстоянии не работали, связь со своей правой рукой Анна держала архаичным методом, через бумагу. Многого она не писала, просто сообщила, что появилась вот такая новость, придётся ехать в Аутрагел, где Стормсонг попробует отбрыкаться от оказываемой «чести». Чем бы дело ни кончилось, девушка обещала сначала заехать в Воробьиный Луг, и только потом возвращаться в Букель либо направляться в Виндобону.
Остаток дня ушел на попытку разобраться с плюсами и минусами неожиданной перемены судьбы. Несомненным достоинством появления в соединённой армии станет всеевропейская известность, среди одаренных точно. В состав войска войдут представители всех государств, они не смогут не заметить Анну, и, вернувшись домой, расскажут о ней родственникам, соседям, вообще всем. Надо полагать, до Придии вести дойдут быстро, сэр Хали будет счастлив узнать, какую силу обрела его племянница. Если очень повезет, мерзавца удар хватит. Но! Раз уж она окажется в центре всеобщего внимания, отсидеться в стороне не получится. Придётся участвовать в боевых действиях, причем не формально, а выкладываясь на сто процентов. Не нужно объяснять, насколько это опасно.
Вторым достоинством являются знакомства среди наёмников. Вернее, среди людей войны, готовых продать свою шпагу. Тарраконцы отказывались наниматься к правителям, принявшим Очищение церкви; железнорукие служили только аристократам Регенсбургского союза и их союзникам; банды далматов ненавидели бромийцев и никогда не стояли с ними в одном строю. А вот гельветы или арвернцы служили тому, кто заплатит, их и называли наёмниками. Анне, когда она вернётся в Придию за родовыми ценностями, потребуется серьёзное вооруженное сопровождение, присматривать которое имеет смысл начинать уже сейчас.
Ещё… Нет больше ничего. Другие плюсы отсутствуют, остаются только минусы. Война со всеми её угрозами; общество могущественных одаренных, каждый из которых будет рассматривать её в качестве потенциальной матери своих детей или детей кого-то из своего рода; необходимость постоянно жить в напряжении, не зная, откуда придёт удар.
Остаток недели и следующие четыре дня прошли в привычном трудовом ритме. С нарочным прибыло письмо от князя, написанное любезным тоном приглашение прибыть к нему на аудиенцию с указанием точного срока и намеком перед тем зайти к Пау. Собственно, Анна так и собиралась поступить. Граф, формально её покровитель и советник, служил связующим звеном между ней и правителем, с ним обсуждались вещи, которые Альбрехт не мог сказать вассалу. Например, то, сколько домине Стормсонг заплатят за качественное выполнение обязательств — потому что князь прекрасно понимал, что не стоит сильную, обученную одаренную заставлять работать бесплатно. Даже если она, вроде как, обязана.
Сплетни разносятся стремительно, о приглашении стало известно мгновенно. Девушка буквально ощутила, как воздух наполнился эманациями зависти. Сильнее всего корежило, как ни странно, студенток факультета целителей — не всех, а двух конкретных личностей. Августа фон Альден и Зельда фон Гласхоф до появления Анны считались сильнейшими волшебницами из ныне учащихся, к ним относились, как к королевам. Стормсонг сначала потеснила их на пьедестале, затем, явившись в сиянии благословления иномировой сущности, скинула с него окончательно. Неудивительно, что они бесились. Половина всех грязных слухов, порочащих леди, исходила от них или от их окружения, даже декан целителей была вынуждена вызвать девушек на беседу и угрожать отчислением. Те притихли, но не успокоились.
К слову сказать, на седьмой ранг Анна всё-таки не перешла. Осталась на восьмом, на самой границе. Наставники утверждали, что, если она не сбавит темп занятий, месяца через два её можно будет поздравить с семеркой. Пройдёт ещё пара лет медленного роста, затем накопление энергии, прорыв на следующую ступень, перестройка тонкого тела — и становление полноценным мастером. Прекрасный результат для её возраста, возможно, лучший за последний век.
Кто сожалел — и гордился, хвастался близким знакомством с знаменитостью — о её отъезде, так это Франсуаза. При всей своей социальной хитрости, кузина была человеком простодушным. Она не скрывала, что ей нравится пользоваться близостью к Анне, извлекать из родства выгоду. В то же время, определенной черты она не переходила. Сдерживающими факторами служили брат и некая врожденная деликатность, позволявшая чувствовать, каких вещей делать нельзя. Ей потребовался всего один короткий разговор с Анной, чтобы понять, какие поступки та считает неприемлемыми, и не совершать их. Так что провожала она уезжающую из Букеля родственницу с кислым лицом, втайне надеясь на скорое возвращение той.