Попытка взлома защиты окончилась неудачей. Детали, увы, узнать не удалось, но в деревне видели, как Хали возвращался из поместья злой, недовольный. Похоже, хранитель продолжал бдеть, силы его не иссякли, впустить отрезанную ветвь он отказался.
Услышанное Анну обрадовало чрезвычайно, хорошее настроение не оставило леди даже после сна. Виллу она покидала довольная, с легкой улыбкой на губах и нерациональным, но приятным ощущением, что жизнь повернулась к ней хотя бы боком. Предстоящие переговоры в Аутрагеле уже не казались тяжелым бременем, и вообще настрой изменился на победный. Полтора года назад её положение было намного хуже, и ведь выкрутилась! Сейчас она не та бесправная беглянка, у неё появились и связи, и статус, и определенная репутация в обществе. Давить на неё теперь сложнее.
Особняк Торнтонов во фризской столице носил следы недавнего ремонта. Купленный в прошлом году, прежде он принадлежал разорившемуся торговцу, довольно известному в купеческой среде. Увы, счастье переменчиво, корабли иногда тонут, и дом, в котором жили несколько поколений семьи, оказался выставлен на торги. Где его и купила контора Вандербергов, действовавшая от лица барона с одобрения Анны.
Как любая нормальная женщина, заселившись, тетя Милдред принялась обустраивать дом под себя. Часть служившей обоями тканой обивки сняли и выбросили, заменив свежей, из комнат убрали почти всю мебель, заказав новую у краснодеревщика, переделали маленький садик, отчистили и перекрасили внешнюю сторону стен. Баронесса хотела бы полностью перестроить первый этаж, объединив несколько маленьких комнат в большой зал, но из суеверия отказывалась начинать большую стройку. Ей казалось, что, если дом перестанет выглядеть, как временное пристанище, то обратно в Придию они уже не вернутся.
Сейчас в Аутрагеле проживало пять человек из семейства. Тетя Милдред и четверо её детей — Элизабет, Маргарет, десятилетняя Алиса и Уильям, которому недавно исполнилось семь годков. Сэр Эдвард Торнтон родину не покидал, он лавировал между партиями Конвента и сильнейших аристократов, пытаясь выгадать наиболее удобный для себя вариант. Старший сын, Чарльз, присоединился к нему, едва обустроив мать, сестер и брата на новом месте. От идеи войти в партию короля он отказался, хотя многие семьи разделились, их представители находились в разных лагерях. Старая схема: отец за короля, сын за принца, при любом исходе род уцелеет. В нынешней заварухе Торнтоны дружно решили, что шансов у Генриха нет, и принялись искать будущего победителя среди его оппонентов.
О становлении Анны избранницей старшего духа родственники, разумеется, знали. Да весь Аутрагел знал — из тех, кто интересовался магией и всем, с ней связанным.
— Матерь Божия, — глядя на вылезшую из кареты племянницу, шептала тетя Милдред. — Пресвятая жена-заступница!
— Ну что вы, тетя, — ухмыльнувшись, не удержалась Анна от хулиганства. — Это всего лишь я.
Стоявшие за спиной матери старшие сестры пялились на неё, разинув рот.
— Не шути так! — всхлипнула баронесса. — Дай обниму хотя бы!
Во Фризию Торнтоны переехали достаточно давно, чтобы влиться в местное общество. Их считали иностранцами, конечно, и будут считать всегда, однако дворянство практически по всей Европе ощущало своё единство, поэтому принимали спокойно. Тем более что дальние родственники быстро нашлись. К придийцам у фризов особое отношение, скорее негативное, чем нет, но сейчас беглецам сочувствовали.
Было, отчего.
— Толпа ворвалась к Сигри, кого убили, кого снасильничали. Дом сожгли. У Фоксхамов все три сына погибли, наследует теперь племянник лорда Джона. Рядом с поместьем Кейнсов случилась битва, они теперь, считай, разорены — солдаты что не украли, то сломали. К Саппертонам ворвались в семейный склеп, какие-то сокровища искали, трупы вытащили из гробов и бросили на пол…
— Меня больше интересует обстановка в Марке.
— Там спокойнее, — вздохнула тетя. — Боевые действия обходят её стороной, полководцы стараются туда не лезть. Многие королевские слуги оттуда бежали после того, как новый лорд Мендуэлл проклял гарнизон в Ранби. Больше ста человек умерли за одну ночь. Ну и между собой дерутся, конечно же. Те казни никто не забыл. В последние лет пять люди короля много чего поменяли, и не всем те перемены понравились. Вот сейчас и дерутся между собой — новые и пришлые, оставшиеся верными клятве и бунтовщики.