Положение изменилось в веках одиннадцатом-двенадцатом. После принятия большинством правителей веры в Спасителя общество морских разбойников начало стремительно усложняться, одаренные тоже не избежали перемен. Союз перестал быть семейным делом, в него начали принимать людей, не связанных кровным родством, лишь бы заклятьями боевыми владели да меч в руке держать умели. Основной базой стали Норнские острова, формально входившие в состав сначала Свеланда, затем Скотии, фактически же обладавшие полноценной автономией. Регион проблемный, связываться с ним никто из монархов не хотел. Маги, наоборот, были довольны, тамошние условия с большим количеством чудинцев и прочей полезной живности им более чем подходили.
Постепенно Союз расширялся, его структура устоялась, заключались договоры с ближними и дальними странами. Официально начали молиться Спасителю, впрочем, идолы Грохочущего Старика никто не сносил, они так и стояли в укромных уголках. По-прежнему дрались с морскими тварями, проводили торговые караваны мимо их гнездовищ, воевали, путешествовали. Не брезговали наёмничеством, корабли с рисунками чайки на бортах плавали по всей известной ойкумене, иногда возвращаясь домой с богатой добычей, иногда не возвращаясь вовсе. Умудрялись сохранять независимость, несмотря на постоянные попытки их подмять.
На данный момент Союз являлся сильнейшей организацией магов, предоставлявшей свои услуги по берегам Северного моря и не только. Репутация его оставляла желать лучшего, потому что ходили упорные слухи о грабежах купцов (чем, в принципе, занимались все), а также о проводимых втайне обрядах старой веры. Всерьёз, однако, мореплавателей не трогали. Руководил Союзом магистр Олаф Кровавая Рука, в состав входило около тридцати мастеров магии, так что связываться окрестные властители избегали. Тем более что вели себя морские колдуны прилично, договоренности выполняли, и серьёзных поводов напасть на себя не давали.
Стормсонги с мореплавателями, разумеется, сталкивались. В разных ситуациях, одно время даже поговаривали о принятии в состав Союза боковой ветви рода. Не сложилось, но кровную месть никто никому не объявлял, вроде бы. На всякий случай Анна тем же вечером уточнила:
— Тетушка, вы не помните — у Стормсонгов кровников среди входящих в Союз мореплавателей нет?
— Нет, мы всегда были честными врагами. А что? Зачем тебе?
— Хочу встретиться с хёвдингом Свейном, главой их двора в Аутрагеле.
— С этим язычником? — поморщилась баронесса. — Зачем? Находиться в его обществе неуместно для девушки благородного рода, да и просто — чем он поможет? Лучше навести госпожу Беккер, она о тебе справлялась.
— Я навещу и госпожу Беккер, и госпожу Кюхель, и остальных, но потом. Сейчас у меня нет ни возможности, ни желания ходить с визитами. Тех, что нанесла по твоему настоянию, пока достаточно.
Она не стала уточнять, что посетила дома, к посещению обязательные, чьим хозяевам не стоит отказывать. Пожаловалась на иное.
— Ты видела, каким глазами они на меня смотрели, особенно женщины? Я не просто так увешана определителями проклятий. Идиотки видят внешность, и их распирает от зависти.
— Рано или поздно они привыкнут.
— Или решатся подлить отраву.
Нервишки пошаливали. Расписание оставляло свободным немного времени утром и вечером, прошедшие с момента прибытия в столицу шесть дней были плотно забиты визитами и встречами. Поговорить с Анной желали многие, причем не обязательно из досужего любопытства. Торговцы спрашивали, не умеет ли леди предсказывать шторма или, страшно представить, укрощать оные. Маги из Гильдий разных городов и стран пытались вызнать её планы, прикидывая, как изменится равновесие сил внутри сообщества. Дипломаты интересовались, не планирует ли она вернуться на родину, и если да, то к какой стороне присоединится. Внезапно для себя девушка превратилась в фактор, который приходилось учитывать — ещё не особо влиятельный, но и забывать о нём нельзя.
Родственники видели её популярность, не говоря об изменившемся облике. Она осознанно не употребляла слово «красота», потому что чужие черты во внешности переводили её в особую категорию. Да, гармонично, и вместе с тем не совсем человеческое, подспудно вызывает легкий страх. Тем не менее, выглядела она притягательно, привнося напряженность в отношения с двоюродными сестрами. У тех были совсем иные приоритеты, мечты, устремления, и внимание красивых юношей стояло на первом месте. Появление Анны отодвинуло старших сестер на второй план, на них теперь не смотрели, что раздражало Элизабет и Маргарет. Младшие, наоборот, от появления волшебной родственницы пребывали в восторге.