Оставшийся в живых нападавший тут же воспользовался заминкой, только как-то странно. Вместо того, чтобы бежать, он упал спиной назад, прямо на камень мостовой, и скрутился в клубок. Анна тут же, на всякий случай, накрыла его куполом. Однако мужчина больше ничего не делал, не пытался вырваться — он всего лишь дернулся несколько раз, после чего затих. Впоследствии выяснилось, что он принял быстродействующий яд, подбежавшие солдаты пытались вязать остывающий труп.
Вся схватка, с самого начала и до прибытия дежурного офицера с подмогой, заняла не более одной минуты.
Выяснить о покушавшихся удалось немногое. Однозначно профессионалы, опытные, мотивированные, заранее уничтожившие малейшие следы, ведущие к заказчику. Даже родинки и приметные шрамы на лице кремами замазали. Похоже, свою задачу они собирались исполнить любой ценой и выжить не рассчитывали, поэтому поначалу следствие заговорило о покушении борцов с одаренными, соратников уничтоженного Братства Наследников. Однако после осмотра тела шустрого убийцы, погибшего от взрыва головы, возникла вторая версия. Он оказался человеком, прошедшим духовное усиление, а таковых среди фанатиков почти не имелось. Зато эту процедуру часто проходили воины-рахмониты, из тех, у кого имелись деньги и готовность к риску, так что покушение вполне могли организовать агенты султанской разведки.
Хотя, как очень вовремя напомнил лейтенант департамента магической поддержки мэтр Генрих Скоу, барон Остед, двумя пунктами список возможных организаторов не ограничивался.
— Я слышал, в Аутрагеле не все были довольны вашим назначением на должность посланницы его королевского высочества. Представлять страну перед августом весьма почетно.
«И перспективно, — дополнила про себя Анна. — Даёт шанс задержаться в когорте дипломатов высшего уровня». Вдобавок девушка считалась креатурой графа Пау — мало ли, чего его враги себе надумали. Правда, если Альбрехт узнает, такого фокуса он не поймёт, и организаторов жестко накажет. Так что высказанное Скоу предположение она считала маловероятным, но отбрасывать не спешила.
Несколько дней после покушения город напоминал гудящий пчелиный улей. Мало-мальски ответственные чиновники и чины бегали, суетились, отдавали противоречивые приказы, грозили карами и в целом мешали работать тем, кто действительно пытался что-то выяснить. Анна познакомилась, последовательно, со служащими военной полиции, выполнявшей также функции контрразведки; с сотрудниками Особой канцелярии, занимавшимися борьбой с различными сектами и подпольными культами; и, наконец, с представителем Личного кабинета его королевского высочества. Перед последним заискивали даже бравые вояки, на остальных сыскарей смотревшие, как дама на жабу. Обычные полицейские леди не беспокоили, потому что не по чину им. Из общения с упомянутыми господами девушка сделала вывод, что виновников вряд ли найдут, а если и найдут, то ей о результатах всё равно не расскажут.
Единственным положительным итогом происшедшего стал ранний отъезд штабных офицеров в Виндобону. Генерал Эренс собирался выехать неделей позже, однако после покушения решил, что оставшиеся мелочи разгребет его заместитель, и в компании адъютантов, офицеров, любовницы, лакеев, брадобрея, парфюмера, библиотекаря и иных личностей отправился в столицу Союза. Сам он ехал в карете, созданной по чертежам леди Стормсонг, и очень ей восхищался. В смысле, каретой, хотя доля комплиментов перепала и Анне.
— Ваше изобретение великолепно, домина! Великолепно! — вещал генерал, расхваливая покупку. — Тряска настолько ничтожна, что в пути можно читать, обедать и заниматься иными делами без остановки!
— Благодарю за добрые слова, ваша светлость, — вежливо наклонила голову леди. — Однако я должна упомянуть о доработках мастеров-каретников, изрядно улучшивших мой проект. Например, отделений с пространственным расширением мной не планировалось.
— Ах, вы имеете в виду погребец, — заулыбался Эренс. — Прежний был маловат, не вмещал достойный выбор напитков, так что я приказал его расширить.
Командующий корпусом, как следовало из его привычек, недостатка в деньгах не испытывал и тратил их на себя, не жалея. Выглядел он изрядным модником, обожал поэзию, кружева и каждое утро тщательно красил лицо. Одновременно, Хендрик де Эренс с четырнадцати лет участвовал во всех мало-мальски значимых конфликтах Регенсбургского Союза и считался одним из самых талантливых полководцев своего поколения.