Для неё война выглядела совершенно иначе, чем для подавляющего большинства солдат, офицеров, генералов. Леди сидела в тихой светлой комнате, перенося фокус наблюдения с одного участка на другой, и не видела крови, умирающих, не слышала стоны и крики раненых, не вдыхала запах гари, выглядывающих из распоротого брюха кишок. Могла бы она что-то изменить? Возможно. Но не собиралась. Дело даже не в том, что её волновала собственная безопасность — то, что она делала, приносило ощутимую пользу, и это признавали все. Даже те, кто желал бы принизить вклад леди Стормсонг в общее дело. А таковых было немало, ведь если у тебя есть друзья, то неизбежно заведутся и враги.
Битва за Арабонн, то ли идущая, то ли намечающаяся, проходила не в событийном вакууме. Бромме алчно поглядывала на Придию, где сторонники и противники короля по-прежнему не могли определить, кто сильнее. Тарракония, высвободившая ресурсы на северных границах, спешно закладывала новые корабли для противостояния пиратам Черного берега. Святой престол рассылал повсюду легатов, взывая к древним договорам в надежде получить подкрепления. Его посланцы добрались даже до Золотого города, столицы далекой Ашины, где были благосклонно приняты правящим каганом. Войска он не дал, но пообещал устроить набег на восточные области Конии. Иными словами, ежедневно в крепость приходили разные новости, способные повлиять на течение осады, поэтому местные обитатели отслеживали их тщательно.
Война совершенно не походила на то, как её описывали в старых сагах. Полководцы в основном обсуждали снабжение, состояние дорог, количество выделяемого для обустройства укреплений шанцевого инструмента… Стычки случались постоянно, но они происходили где-то далеко, зачастую с незнакомыми людьми. Большая часть новых знакомых леди Стормсонг принадлежала к штабным офицерам, а они покидали крепость редко. Впрочем, под пулями стоять приходилось всем — для дворянина репутация труса означала социальную смерть, мужчины сознательно стремились туда, где опасно. Подобная жизненная философия пронизывала общество, её принимали и поддерживали во всех сословиях, во всех возрастах.
Судя по разговорам и поведению командования, пока что противостояние для союзников развивалось успешно. Анна видела, что ей не лгут, не пытаются успокоить или утешить, создавая красивую лживую картинку. В отличие от любовниц, секретарш, маркитанток, она была, что называется, «свой парень» — по крайней мере, большую часть времени. За работой её воспринимали не как женщину, а как коллегу, заслуживающего точных сведений. Поэтому не сюсюкали, комплиментами ограничивались дежурными, высказываемые мысли и идеи выслушивали без снисходительных улыбок. Оценкам положения дел на фронте, даваемым новыми знакомыми, стоило верить. А оценки в массе своей звучали позитивно, некоторые офицеры даже выказывали мнение, что война не продлится дольше года.
Точнее, они утверждали, что до зимы султан будет вынужден отвести армию в родные земли. Если союзникам повезет, и Спаситель малость поможет верным слугам своим.
Вполне возможно, что в своём прогнозе они не ошибались, потому как войско рахмонитов заполучило ряд неожиданных проблем. Сложности со снабжением усугубились диверсантами в тылу, успешно грабившими обозы с продовольствием и нужными товарами. Насколько Анна поняла, грабители принадлежали к местным жителям, зачастую знатным, подкупленным на деньги августа. Кроме того, в лагере осаждающих внезапно вспыхнула чума, или какая-то иная болезнь. Раз султанские целители не сумели её сходу подавить, как минимум частично она имела магическую природу — вполне возможно, что вызванную искусственно. Об этом не говорилось вслух, но многие державы дозволяли существовать организациям, практикующим черное колдовство, в том числе вызов эпидемий. Коллегия звездочетов во Фризии, департамент малефицистики при гильдии магов Бромме, замок мученика Киприана при Святом престоле… О них старались не вспоминать, но от их услуг не собирались отказываться.
Хотелось верить, что выведенная проклятологами зараза не перекинется на союзников. Ну, или что целители крепости хотя бы знают, как с ней бороться.
Мальчиками для битья конийцы не были. Они постоянно искали слабые точки у осажденных, устраивали провокации, выдумывали различные хитрости. Тем же драконам приходилось вылетать не менее, чем втроём, из-за применения врагом крылатых химер — куда более слабых, зато многочисленных. Один великий ящер погиб, попавшись в засаду, его подкараулила команда сразу из четырёх сильных волшебников. Чашники в тот день ходили злые. Драконы росли долго, обладали разумом на уровне пяти-шестилетнего ребенка, имели собственную личность. Работавшие с ними люди относились к высшим химерам не как к простым питомцам.