Помощники очень хотели знать, что всё-таки на самом деле произошло. Но спросить в прямую не позволял этикет, а намеки леди игнорировала, либо отделывалась шутками. Нравилось ей дразнить мужчин.
За день в круглой комнате на вершине центральной башни крепости, выделенной под пост наблюдения, побывало рекордное количество гостей. Первым явился Скоу, минут десять рассуждавший о том, что сила и высокий ранг не дают гарантий безопасности. Напомнил о принадлежности леди к фризскому корпусу и заверил в полной поддержке оного корпуса, если понадобится. Анна, конечно, поблагодарила, но сказала, что вряд ли помощь понадобится. Не хотела она плодить долги. Затем забежал Эренс, рассыпался в комплиментах, словно между делом уведомил о том, что вечером планирует пообщаться с Серым курфюрстом — если, конечно, обстоятельства и рахмонитские колдуны позволят. Не надо ли чего передать? Ах, ну, раз не надо, то прекрасно.
Ближе к обеду заявились сразу двое, Фердинанд фон Стурмлид и Антуан де Калленель. Анна больше обрадовалась второму, но первый оказался полезнее, принесенные им новости были интереснее. В госпитале обследовавшие Ортизе целители не нашли ничего, никакого вредоносного воздействия. На всякий случай провели ритуалы очищения и оставили проблемную пациентку в палатах на пару дней под наблюдением, опасаясь рецидива. Целителей одолевает любопытство, так что вполне возможно, скоро они подойдут к леди с неким предложением.
— Почему ко мне? — удивилась Стормсонг. — Ортизе многим досадила.
— Кандидатов действительно хватает, — вступил в беседу Калленель. — Однако, по здравому размышлению, большая их часть отсеется. Возьмём, к примеру, магистров. С Торриано Ортизе поддерживает нейтральные отношения, ему незачем её проклинать. С ди Альпага она не ссорилась, ей хватает ума не переходить Горному Змею дорогу. Магистр Обердорф довольно вспыльчив, но он — чистый боевик. Сотворить нечто, принципиально неопределимое… Не в его стиле. Вот и получается, что все магистры из списка выпадают. То же самое относится к мастерам и значительной доле рыцарей — у них нет или желания, или возможности, или и того, и другого.
— А про меня этого сказать нельзя.
— Конечно, миледи. Вы происходите из древней магической семьи, следовательно, можете обладать редкими знаниями. Царство обратило на вас свое благосклонное внимание, и никому не известны пределы сей милости. Вкупе со вчерашним инцидентом, о котором не слышал только глухой, вы выглядите первой подозреваемой.
— Звучит печально, — без особого расстройства заметила Анна. Волшебница ни о чем не сожалела и, вернись вдруг в прошлое, поступила бы так же. Поразмыслив немного в наступившей тишине о несправедливости мира, она выразительно посмотрела на собеседников. — Но вы же понимаете, что природное добросердечие и кроткий нрав не позволяют мне совершать столь гадкие деяния, как наложение проклятий?
Её тут же заверили, что — да, разумеется, само собой, никто из приличных людей ни в чём её не подозревает, и в невинности её уверены нерушимо.
Окончательно точку в событиях дня подвела аудиенция у эрцгерцога Максимилиана. Он, разумеется, находился в осажденной крепости, потому что без него вздорные маги переругались бы между собой, а не менее вздорные полководцы погрязли в спорах, выясняя старшинство. С другой стороны, пребывание в Арабонне во время вторжения послужит неплохим аргументом в пользу его избрания следующим августом, когда нынешний уйдет в лучший из миров. Несмотря на осаду, или благодаря ей, эрцгерцог был постоянно занят, и редко покидал кабинет раньше наступления позднего вечера. Но для встречи с леди Стормсонг он время нашел.
Попасть к нему в этот раз удалось проще, почти без ожидания в приемной. Хотя охрана по-прежнему бдела. Сеть агентов конийской разведки пронизывала сопредельные государства, в том числе Союз, и с наступлением войны её спящие ячейки активизировались. Крепость пережила попытки убийств высокопоставленных чиновников, отравления воды и припасов, поджога пороховых погребов и многое иное. Регулярные проверки и даже ментальные печати на слугах спасали не всегда, ряд диверсий прошел успешно. Впрочем, контрразведчики Австразии не даром ели свой хлеб, серьёзных потерь удалось избежать.