Естественно, их желание было удовлетворено.
Первые полчаса ушли на разговор о воздухе. О материи, газах, плотности, разности сред, колебаниях, скорости звука… Чистая физика без примеси магии. Обердорф хмурился и постоянно переспрашивал; итальянец явно понимал больше, но и для него импровизированная лекция содержала немало открытий. Только передав теорию, девушка перешла к практике, прямо над столом создавая ледяной снаряд, подробно объясняя каждый этап, и в чем его необходимость.
— По сути, получается одноразовый артефакт, — подметил Альпага. — Причем не особо сложный. Рыцарь справится.
Обердорф отрицательно покачал головой.
— Не скажи. Собрать болванку он, может, и сможет, но запустить её — точно нет. Для расчета скорости и правильной дистанции нужно или чутьё, или талант к расчетам, без них волшебник рискует сам подорваться. Приём хитреньким получается. Состоит из множества элементов, по отдельности — ерунда, а вот всю совокупность выполнят немногие.
— Леди любит подобные вещицы, — брюнет демонстративно похлопал ладонями, выражая восторг. Слабенький, но, вроде бы, искренний. — Назовем это творческой манерой, как письмо у художников.
Анна с достоинством склонила голову, принимая комплимент. Учитывая, из чьих уст он прозвучал, похвалой можно гордиться. Помолчав, она уточнила:
— У вас есть ко мне ещё вопросы, господа? Что-то осталось непонятным?
— Нет, ты подробно всё объяснила, — махнул рукой Обердорф, вставая. — Пожалуй, прямо сейчас новинку и опробую. Всё равно хотел на Лютике покататься.
Следом поднялся и ди Альпага. Он, вроде бы, не возражал ещё пообщаться, но был воспитан лучше — что странно для лангобарда — и понимал, что леди надо работать. От обязанностей наблюдателя её никто не освобождал.
После их ухода Стормсонг не сразу расслабилась. Всё-таки целых два магистра… Пусть они и не давили аурой, скрывая тонкое тело, находиться рядом с ними всё равно сложно. Очень неординарные личности, сильные, властные, привыкшие к повиновению, но вместе с тем умеющие договариваться. Точнее, знающие, когда лучше договориться, чем убивать оппонента. К мастерам она более-менее притерпелась, хотя и от их общества иногда оторопь берет. Рядом с магистрами Анна чувствовала себя щенком на разъезжающихся лапах.
Вероятно, она должна быть счастлива, что её сочли достойной разговора, а не просто отдавали приказания.
Глава 19
Крошечный, по меркам волшебников, инцидент повлек ряд любопытных последствий.
Во-первых, исчезла опасность со стороны госпожи ди Ортизе. Пылкая латинка провожала Анну взглядом, терзала веер в труху, но не пыталась подойти, оскорбить, проклясть, отравить или сделать что-нибудь подобное. Всего-то хватило одного высказывания Альпаги. На приёме тот сообщил окружающим, что леди Стормсонг — истинная надежда магического сообщества, и он будет разочарован, если с ней что-нибудь случится. Чем руководствовался магистр, фактически объявляя о покровительстве, непонятно. Однако посыл до общества дошел.
Репутация Ортизе в результате не пострадала. Публично высказанная воля мага высшей ступени служила оправданием для прекращения мести. Хотя правильнее, подозревала Анна, говорить о заморозке, ибо не тот у латинки характер, чтобы по чужой указке забывать о врагах.
Во-вторых, неожиданно активизировались рахмониты. Некоторые генералы высказывали мнение, что враг передумал вести осаду и готовит штурм, другие возражали, потому что с чего бы. Довольный Родерик хвастался, что султан обиделся на поступок госпожи, и вообще её боится. Ему мало кто верил. Возможно, тот взрыв повлиял на изменение планов осаждающих, но вряд ли существенно. Дело в чём-то ещё.
Затем разведка сообщила две неприятные новости. Рахмонитам наконец-то удалось достать со дна Данубия почти все утопленные при переправе пушки, которые сейчас спешно проверяются, чинятся, и в ближайшем будущем их привезут под Арабонн. Кроме того, к магам конийцев прибыло подкрепление из восточных областей страны, не слишком большое количественно, зато впечатляющее качественно. По европейской классификации, лагерь осаждающих пополнился двумя магистрами, четырьмя десятками мастеров и почти двумя сотнями рыцарей. Правда, один из магистров являлся известнейшим целителем и в боевых действиях участия не принимал, но всё равно — магическая поддержка армии возросла многократно. Это сразу почувствовал на собственной шкуре Обердорф, во время очередного вылета на драконе схватившийся со слаженной пятеркой противников во главе с равным по силе бойцом. Воздушный корабль, на котором те летали, обладал худшей маневренностью, благодаря чему немец вернулся домой. Однако налеты на вражескую территорию пришлось прекратить.