Макаров уже едет, к нам, в другой истории вроде бы дольше собирался, но здесь ведь он уже был готов. Видимо собрался заранее и дела к передаче приготовил. Интересно, Колчак успеет с иконой или следом привезёт? Боцмана озадачила, что можно нам на рубке или на носу нарисовать двадцать шесть перечеркнутых японских флажков, а три можно отдельно обвести в кружочек или перечеркнуть Андреевским флагом, которые мы в плен привели. Или как вариант нарисовать двуглавого орла и в венке в лапах поместить цифру через дробь, типа утопленные и взятые. Боцману больше понравился вариант с флажками, говорит, что "так красивше". Подкинули ему идею трафаретов, ходит теперь такой загадочный, а я просто вспомнила звезду с цифрой на рубке подводной лодки и самолёты с рядами звёздочек. Надо, кстати, и пароходы наши посчитать, а то как-то это из поля зрения выпустили, а может ну, их? Озадачим Сергея Николаевича, самодуры мы или где? Кстати, японский офицер, которого мы на истребителе поймали гуляет по городу в форме и с саблей и это в эти времена совершенно нормально, не придумали здесь ещё лагеря для военнопленных, хотя матросов вроде в тюрьме содержат.
Радист притащил телеграмму из набора букв, уверял, что поначалу запрос был на русском, а дальше пошла такая абракадабра, спрашивает, что ему делать. А что тут делать. Ключа к шифру у нас нет, значит выкинуть и голову не забивать. Под настроение вспомнился анекдот:
"Помер старый Абрам в Одессе. Собрались родственники, но надо как-то родственников в Киеве известить, а денег на телеграмму жалко. Думали-думали и послали телеграмму из двух слов АБРАМ ВСЁ
Наутро им принесли телеграмму из Киева с одним словом ОЙ"
Вот уж не ожидала такой реакции, до вечера в разных концах корабля хохот раздавался. Перед ужином под настроение устроили очередные песенные посиделки перед мостиком. С учётом наших пассажиров подарила им вспомнившуюся песню Высоцкого:
Бросьте скуку, как корку арбузную,
Небо ясное, лёгкие сны.
Парень лошадь имел и судьбу свою
Интересную до войны.
А на войне, как на войне!
А до войны, как до войны!
Везде, во всей вселенной,
Он лихо ездил на коне,
В конце войны, в конце весны
Последней, довоенной!
Но туманы уже по росе плелись,
Град прошёл по полям и мечтам,
Для того, чтобы тучи рассеялись,
Парень нужен был именно там!
Там на войне, как на войне!
А до войны, как до войны!
Везде, во всей вселенной,
Он лихо ездил на коне,
В конце войны, в конце весны
Последней, довоенной!
Там на войне, как на войне!
А до войны, как до войны!
Везде, во всей вселенной,
Он лихо ездил на коне,
В конце войны, в конце весны
Последней, довоенной!…
Удивительная песня, текста минимум, а настроения море и мелодия шикарная и такая ёмкая картина нарисована.
Потом, как-то почти автоматически, не задумываясь, спела "Лихо, моё лихо!" Розенбаума:
Лихо, моё лихо!
Што ж ты не голубишь?
Што же ты спиною, не лицом стоишь?
Ой! Милый мий товарищ!
Што ж ты мене губишь?
Што же не спросивши в грудь мою палишь?
За чию то жинку,
Што не стоит дроби,
В дуло засылаешь пулю из свинца…
Ой! Милый мий товарищ!
Што ж ты мене гробишь?
Што же ты дырявишь грудь у молодца?
Ой! Милый мий товарищ!
Што ж ты мене гробишь?
Што же ты дырявишь грудь у молодца?
Мамо! Мое мамо!
Ты не плачь, голуба!
С ног сымают, мамо, мои сапоги!
Ой, милы мий товарищ!
Ай, што ж ты такий глупый?
Я ж ещё и года в них не отходил…
Што же каже батьку,
Колы вин побаче,
Оселок казачий ляжет на ветру?
Ой, што ж ты мий товарищ!
О то ж який горячий,
Як же ты проснешси завтречки с утру?
Ой, што ж ты мий товарищ!
О то ж який горячий,
Як же ты проснешси завтречки с утру?
В даль с горы зеленой
Кровь моя селена,