— Ваше Превосходительство! Позвольте представиться, командир крейсера "Новик" капитан второго ранга фон Эссен!
— Здравствуйте! Господин капитан! Что привело Вас?
— Ваше Превосходительство! Требуется Ваше распоряжение на бункеровку моего корабля и трофейного крейсера "Ниссин".
— Так ведь нет у меня угля, господин капитан!
— Как же так?! А отряд крейсеров, ведь должен где-то бункероваться.
— На нужды крейсерского отряда имеется совсем мало, даже по положенности мирного времени совершенно не достаточно. Я уже писал в Главный штаб и Наместнику об этой недопустимой ситуации, но угля всё равно нет. — Стало понятно, что адмирал выбрал себе линию поведения "Жертва обстоятельств", которая так удобна и непробиваема, из которой выковырять такого начальника почти не возможно. Ведь он всей душой и живот готов в рвении служебном положить, но не свои же панталоны ему в топки крейсеров заталкивать, но даже панталоны готов затолкать, если это на благо Отечества послужит! И самое главное, что при любом развитии ситуации, он всегда может извлечь для себя пользу. Но Николай всё-таки попытался протолкнуть свою проблему:
— Ваше Превосходительство! Но ведь нам совсем немного надо, тысяч шесть пудов на поддержание машин на японский крейсер и нам, хотя бы восемнадцать тысяч пудов, это ведь мелочи для вас, ведь бункеровка одного крейсера в три-четыре раза больше.
— Всей бы душой, но нету. Последний пароход с углём был ещё в сентябре, два так до нас и не дошли, а один в Корсаковском посту разгрузился, где его война застала. Вот там почти триста тысяч пудов отменного суматранского кардифа, может сами там и возьмёте?
— Рад бы, Ваше Превосходительство, но мне туда не дойти с тем, что у меня осталось, того и гляди разморозим корабли, и кто тогда отвечать будет, за ремонт и небоеготовность в условиях войны двух новейших кораблей императорского флота?
— Да, Вы никак мне угрожать вздумали?!
— И в мыслях не имелось! Мыслю вслух и пытаюсь проблему решить. Вы не можете дать, мне нечем топить, а отвечать всё одно кому-то придётся. — Самое мерзкое, что уклад структуры и иерархии флота такой, что, к примеру, прямой начальник Гаупта может отдать приказ "Срочно и немедленно!", на который Гаупт наложит резолюцию "Не имеется возможности!" и даже пальцем не шевельнёт для исполнения приказа и будет по местным канонам в своём праве. То есть, меня не переставало шокировать, что в местной армии и флоте командиры, если вдуматься, не отдавали приказов своим подчинённым офицерам, а вроде как советовали и просили что-либо сделать. И чем выше были звания начальников, тем вежливее звучали приказы, и тем больше возможности к не выполнению этих просьб было у подчинённых. Так, словно, начальнику было ужасно стыдно, что у него на одного орла на погонах больше и, не смотря на терзающее его чувство вины, он просто вынужден просить своего подчинённого что-нибудь сделать, ведь больше и просить то некого, ведь нет больше такого ценного, замечательного и достойного другого! То есть, к примеру, приказ командующего армией командиру корпуса звучащий как: "Срочно выдвинуться к городу "Н", там принять бой и задержать продвижение неприятеля!", на самом деле имеет ввиду: "Всемилостиво прошу, если это никак не повредит вашим ближайшим планам, и когда вы посчитаете возможным послать пару полков, или сколько сочтёте нужным в сторону города Н, где разведка (вот ведь придурки!) заметила солдат противника…". И командующему остаётся только молиться, чтобы у командира корпуса было желание куда-то двигаться и с кем-либо воевать, а он не маялся тяжёлым похмельем после вчерашней пьянки или не озаботился желанием пощупать нижние юбки новой актрисульки в местном театре.
То есть в отношениях между офицерами существовало параллельно несколько слоёв отношений, с одной стороны полковник, конечно, может отдать приказ поручику и поручик обязан его исполнить, но поручик может послать полковника вместе с приказом, если посчитает приказ или форму его отдачи, да, что угодно, не вместным для своей чести, увидит нанесение обиды роду, ещё что-либо или просто не захочет и вспомнит, что хоть полковник и князь и даже светлейший, но род поручика в бархатной книге писан на двадцать строчек выше, что сразу ставит поручика выше полковника на голову. Вот и выходит, что Макарова, как "боцманского сына" по дворянским канонам мог послать в пешее сексуальное путешествие даже мичман, ведь толпа высокородных предков у мичмана от Рюрика считается. И тем выше личность и заслуги Степана Осиповича, которому подчинялись, не чинясь из-за заслуженного уважения. И не выполнить приказ такого уважаемого адмирала было некрасиво, и мичмана осудили бы все остальные господа благородные офицеры.