И если вы подумали, что здесь Россия явила свою очередную только ей свойственную дурь, я вас ужасно огорчу. В той же Англии или Франции до самого конца девятнадцатого века офицерский патент покупался за деньги. То есть дворянин платил деньги за чин, при этом он мог купить чин, как ротного командира, так и полковника, после чего надеть соответствующий мундир и начать командовать вверенным подразделением. А выпускники всяческих офицерских школ и даже академий, в массиве армии составляли лишь малую часть офицерского корпуса. К слову, и привилегий перед купившими патент не имели, скорее даже наоборот, ведь чины даровал монарх, а возможность шепнуть и подсуетиться у родовитого с деньгами на патент гораздо больше! И при чём здесь знания и полководческие умения? В частности, именно против этой несуразности, прежде всего, был, если вдуматься, направлен Петровский "табель о рангах", который для своего времени был удивительно революционен и, в частности, позволял сержанту Преображенцу бить в морду и спускать пинками с лестницы родовитого столбового боярина, как раз на основании более высокой строчки в табели. Вот с учётом всего этого и выходит, что позиция адмирала Гаупта бронирована со всех сторон, и он сейчас изображающий перед Николаем придурка просто развлекается, и ничего Николай сделать не сможет, можно только уговорить и убедить, вот только чем и как? А Гаупт уже прекрасно понял, что нечего нам ему противопоставить:
— Господин капитан! Не надо суетиться и спешить. Вот вскроется лёд, обещали по железной дороге нам удоканского угля подбросить, там правда не кардиф, но за неимением гербовой…
— Ваше Превосходительство! А может есть возможность к Корсаковскому посту пароход за углём отправить?
— Да, нет такой возможности. Вот адмирал Макаров уже три реляции в Морской комитет представил, что нам в порт нужно в Англии ледокольный пароход закупить, но вопрос так и висит без решения, а до Корсакова могут такие льды встретиться, что затрёт и разломает даже броненосец, куда там пароходу.
— Ваше Превосходительство! А если я пообещаю Вам, что если вы нас отбункеруете, то выйду в море, поймаю и приведу Вам японский угольщик, ведь сейчас в Японию много угля везут и самого лучшего кардифа!
— Пароход с углём, это было бы хорошо, кто же спорить с таким станет? Но только как же вы можете обещания подобные давать и как я буду выглядеть таким обещаниям поверивши?! Это же если известно станет, меня на смех поднимут, что совсем старик из ума выжил!
— Почему же на смех? Ваше Превосходительство! Я слов на ветер бросать не привык и такого отношения не заслужил! — Николай только чуть подпустил стали в голос, но Гаупт среагировал мгновенно:
— Ну, что ты право! Ни единым словом не умалил я ваших заслуг, которыми вся Держава гордится! — Да! Не объедешь на хромой кобыле такого старого тёртого зубра, вон как моментально перехватил возможное обострение!
— А как же гордиться Державе, если мы тут с пустыми бункерами до лета обсыхать будем?
— То не ведомо мне, господин капитан! Видите сами, что всей душой и радением во славу Отечества и флота русского, только уголь на огороде не растёт и взять мне его негде… — Адмирал однозначно дал понять, что аудиенция закончена и далее ничего для решения вопроса сделано быть не может!
Уже выходя Николай чертыхнулся! Вообще не нужно было сюда соваться, как услышал от Сергея Николаевича, что тут затык. Так и надо было ехать в салон мадам Лафунди и уже по наезженной тропке задействовать силы женского легиона. Но Николаю, как мужчине этот путь, хоть и давший однажды благоприятный результат, был глубоко антипатичен. Хоть я пыталась закинуть удочку, едва услышала слова старпома, и даже уже прикинула, что смогла бы подкинуть портнихе из вариантов кроя или бельевой фурнитуры, но Николай источал уверенность, что личный визит к адмиралу снимет все вопросы. Не снял, чего уж теперь…