Сознание вернулось с голосами "Господи! Что у Вас тут за зверинец такой?" "Сейчас Феофана позовём, они только его слушают…". Я напряглась и открыла глаза, и тут же их закрыла, потому, что их нестерпимо резануло залившем каюту из иллюминатора солнечным светом. Голову грело что-то тёплое, такое родное и мягкое! Клёпа! Родилось в голове! А рядом в лицо пыхтело горячим дыханием, а это, похоже, Дуся думает вылизать мне лицо или ещё немного подождать. Я снова осторожно приоткрыла глаза, рядом с кроватью в моей каюте стоял Георгий Самуилович, на входе, загораживая своей могучей фигурой, доктор с "России", кажется, не помню как его зовут, Николай наверняка знал. Так! Подруга! Два шага назад! Не "знал", а "знает"! Ну, пока его нет, буду его тело оберегать! Звуки вылетевшие из горла я не назвала бы речью, поначалу вышло какое-то карканье с кхеканьем. Клёпа встрепенулась и вставая заслонила мне вид своим расправленным крылом, успев при этом радостно клекотнуть!
— Кхе… Господа! Что здесь происходит?
— Николай Оттович! Слава Богу! Очнулись!
— Да, это я… Так, и что здесь происходит?!
— Мы тут… Я с Александром Марковичем собирались сделать Вам перевязку и осмотреть рану.
— И что с раной? Может расскажете мне…
— Рана у вас, у вас две раны на голове и в плече.
— И откуда у меня эти раны?
— В вас же стреляли на набережной…
— Так. Замечательно, дайте мне выпить, а то горло саднит…
— Да, да! Конечно! Сейчас… — пока доктор суетился, я вдруг отчётливо вспомнила, как мы перебрасывались дежурными фразами со встреченным на набережной капитаном "Богатыря", нашим старым знакомцем Александром Фёдоровичем Стемманом, как сзади раздался истошный женский визг, и я в последний миг успела уловить что-то летящее сзади в голову, остановить не смогла, не успела ускориться, только попыталась и вдруг удар в затылок, и сознание погасло.
— Так и что там вышло на набережной? Хотя, знаете! Давайте вы быстренько сделаете перевязку или вообще придёте попозже, а мне позовёте Сергея Николаевича! Он ведь на борту?!
— Да, он на борту…
— Но это возмутительно! Врач сам знает, когда и что делать! А вы сейчас не командир, а раненый! — подал голос Александр Маркович, спесиво поджав тонкие губы.
— Командиром я перестану быть, когда меня священник отпоёт или Государь прикажет! А до этого я командир, без ног, без головы, но командир и никак иначе! Георгий Самуилович! Пойдите, попейте чаю с коллегой! И пригласите Артеньева! Да! Сегодня какое число? Сколько я так провалялся?
— Сегодня уже четвёртый день!… Хорошо! Николай Оттович! Я позову Сергея Николаевича. Только вы не долго! У вас ещё сил совсем мало! А нам возможно еще долго с вами возиться…
— Это вы мне руку отрезать наметились?
— Николай Оттович! Вы же должны понимать, что для спасения жизни может понадобиться удалить очаг, даже вместе с конечностью…
— Ладно! Потом об этом! Можете отпустить Александра Марковича! Руку резать я не разрешаю!
— Это вообще ни в какие ворота!
— Не волнуйтесь! Алексагндр Маркович! Всё будет хорошо! И спасибо Вам! — В каюту сунулся осунувшийся Артеньев:
— Николай Оттович! Как хорошо, что вы в себя пришли! Господа! Вы долго планируете? Мне с командиром поговорить требуется.
— Мы уже уходим! Сергей Николаевич! Только прошу не очень долго, Николай Оттович ещё очень слаб…
— Ну-с! Сергей Николаевич! Рассказывайте! Говорят, что я четверо суток валяюсь. Камимура пришёл?
— Как Вы и предсказали, на третий день пришёл, вчера почти три часа по городу стреляли, а потом ушли, как крейсер "Якумо" на мине подорвался…
— Давайте по порядку, Сергей Николаевич!
И он стал рассказывать. Как позже выяснилось, на набережной мне, вернее нам, в затылок с нескольких метров из нагана выстрелил казанский студент Василий Туркин, член партии социал-революционеров, но в полиции считают, что его просто использовали вслепую, скорее всего убийство оплатили английская или японская разведка. После событий в первый день войны, во Владике их резидентуру серьёзно проредили, но они её активно, а главное успешно, восстанавливают. Вот и проплатили, а студент один из оболваненных фанатичных "борцов за светлое будущее". В общем, народу на набережной было много и ему удалось только три выстрела сделать, вот и попал в затылок, потом в плечо, третьей пулей убило лошадь неподалёку. Извозчик, лошадь которого убили, едва не забил стрелка до смерти, говорят, еле оттащили, но и так ему перепало, сейчас под охраной полиции лежит парализованный с переломом позвоночника в портовом госпитале. А меня увидевший происходящее старший на катере кондуктор с "Новика" сразу доставил на корабль к нашему доктору.