Увидев Иллара, король Торогии улыбнулся со звериным оскалом, от которого его изуродованная сторона лица преобразилась:
— Жив значит, — вместо приветствия произнес он, после положенных провозглашений знаменосцами их титулов.
— Думаю, вы об этом знали, ваше величество.
Альтам откинулся на спинку кресла. Сев на предназначенное для него место, Иллар не удержался и вгляделся в лицо своего врага. Уродовать шрам, как Гольвен, Альтам не стал. Поэтому ожог на его лице разгладился, но всё ещё был красным и воспаленным. Рисунка герба не было видно.
— Да, признаться знал, Атир, мой мальчик, — перехватив взгляд юноши, король Торогии усмехнулся, непроизвольно проведя рукой по щеке. — Мне доложили об этом.
Курхот молча наблюдал, не вмешиваясь.
— Я не ваш мальчик, Альтам, — сухо произнес Иллар.
— Ты опять мне грубишь, Атир. — Альтам деланно сокрушённо покачал головой и насмешливо кивнул в сторону его охраны, — и ты стал осторожным, мой мальчик.
— А вы — красивым.
— И, как ни странно, хладнокровным, как в прежние времена. Когда я так хорошо знал тебя.
— И управляли мной.
— Да, тебе идет на пользу общение со мной, ты не заметил?
— Зато вам не идет на пользу общение с королевской семьей Илонии, — Иллар кивнул на его щеку.
Альтам заскрежетал зубами, но сдержался.
— И ты навсегда останешься моим мальчиком. Теперь я не забуду тебя, даже если мне очень захочется, — Альтам опять дотронулся до красного уродливого ожога на щеке.
— Надеюсь, раньше вы поплатитесь за зло, которое причинили моей семье. Как и Гольвен.
Альтам рассмеялся.
— Не раньше, чем я поквитаюсь с тобой, Атир. А что с Гольвеном, позволь узнать?
— Казнен.
— Значит, он проиграл. Против тебя.
— Да.
— У тебя, оказывается, не одно имя, мой юный Брайт, — вступил в разговор Курхот.
— Вы правы, ваше величество, не одно, — холодно ответил Иллар.
— И как же тебя называть?
— Иллар.
— Внук короля.
— И сын принца.
— А ты переменился с нашей последней встречи, Брайт, — задумчиво произнес Курхот. — Наглый мальчишка, торгующийся за трон, с невинным взглядом, сладкой улыбкой, ты переменился. У меня такое чувство, что ты повзрослел за эти дни.
Иллар ничего не ответил, лишь сжал зубы.
— А тот, кого я отпустил? — продолжил Курхот.
— Думаю, вы уже знаете. Это мой старший брат, Стенли.
— Кузен. И не сын принца, не наследник престола.
— Сын принцессы. Один из наследников.
— Значит, чтобы мне не выглядеть идиотом, я должен тебя убить.
— Или наоборот.
Альтам расхохотался.
— Наши две армии стоят у ворот его столицы с её жалкой кучкой солдат, а он ещё нам угрожает. Моя школа, Курхот. Я учил его. Выдержанности. Бесстрашию.
— И подлости… И как ставить клеймо на лица королей, — спокойно произнес Иллар.
Альтам вскочил, сверкая глазами. Телохранители Иллара сделали шаг вперед. Курхот громко рассмеялся.
— Вы говорили, Альтам, что король болен, а его внук обвинен в измене. А он не похож на того, кем вы его нарисовали.
— Он такой, каким я его сделал. И я же его и уничтожу.
— Мы бросим жребий, кому первому? — усмехнулся Курхот
— Альтам, Курхот — эта встреча нужна вам, а не мне, что вы хотите? — На этот раз встал Иллар.
— Подожди, мой юный Брайт. Я еще не закончил, — покачал головой Курхот. — Мне бы хотелось прояснить некоторые детали. От этого зависит кое-что в будущем. Значит, ты торговался со мной якобы наследным принцем против богатого города. А оказалось, что и принц дутый и город пустой.
— Несуществующий принц, но и город не тот. Равноценная замена.
— Хорошо. Но была ложь. И только с твоей стороны.
— Если бы речь была о выкупе, не пришлось бы лгать. Но вы собирались торговать моим братом по частям.
Альтам восторженно цокнул языком.
— Ваше величество, примите моё восхищение.
Курхот важно поклонился, не вставая с кресла, и продолжил:
— Сейчас ты пришел на переговоры, и мы знаем, что тебе нельзя доверять.
— А вы не доверяйте. Например, если я скажу, что Нарта слабо вооружена, можете смело мне не доверять. И штурмовать город.
Альтам и Курхот переглянулись.
— Мы предполагаем, что у тебя в столице около сорока тысяч человек. Это вдвое больше населения такого города. Даже если у вас есть припасы, всё же мирных жителей у вас намного больше защитников. Вам не устоять против штурма.
— Что вы предлагаете? Сдать вам город? Курхот, на этот раз город не пустой. На этот раз вам не поможет ни один заложник. Город не будет сдан.
Произнося это, Иллар затаил дыхание. Что если сейчас Курхот выведет отца или мать, или Овету. На этот раз это будет подписание ему или ей смертного приговора.
— Нет, я просто опишу то, что мы сделаем, — на этот раз сказал Альтам. — А вы там подумайте, что, возможно, жизнь при другом короле все же предпочтительней, чем страшная смерть.
— И что вы сделаете?
— О, мой мальчик. Я нанимал тебе лучших учителей. Ты прекрасно знаешь основы осады. Катапульты, штурмовые лестницы, подкопы, голод и болезни. Ты мог прочитать это в книгах. Но когда мы возьмем город, начнется то, что не написано в книжках, — нарочитое добродушие и насмешка исчезли, голос Альтама приобрел жесткость. — Мы не оставим в живых ни одного мужчины и ни одного ребенка, женщины же подвергнутся насилию. Мы повторим то, что уже случилось в Оселеде. И ты будешь виновен в том, что произойдет с твоими людьми.
— Я не ваш мальчик, — за резкостью Иллар пытался скрыть свое облегчение, что речь о заложниках не шла.
— Не мой. Ты так часто мне это говоришь, что я даже с этим согласился. На этот раз, Атир, я ничего лично тебе не предлагаю. Ты можешь для простоты сам скинуться со стены на свои колья. Это смерть будет легче, чем та, что я уготовил тебе. Ты больше мне не нужен. Но твоё войско останется жить. Если присягнет мне и Курхоту. И население тоже, если утром вы откроете ворота. Если ты придешь ко мне живой, я на радостях даже оставлю столице ее прежнее имя.
— Прошу прощения. У меня небольшое предложение, — вступил в разговор Курхот. — Королева Тайлис находится в Нарте. Если ты выдашь мне ее, я уговорю Альтама отдать тебя мне. Быть рабом на галерах — это все же лучше смерти. Море, солнце, загар, крепкие мышцы. Мои моряки любят море. Тебе понравится.
Альтам расхохотался.
— Пожалуй, я соглашусь.
Иллар не обратил на это внимание.
— Разве Тайлис не находится под покровительством Дюртала? — задумчиво поинтересовался он.
Курхот внимательно оглядел невозмутимого Иллара.
— Это одна из версий. Другая гласит, что она у тебя под крышей.
— Даже если Тайлис находится в моем городе, я не имею таких сведений. В любом случае она останется под моей защитой, и я приложу все усилия, чтобы она объявилась открыто, опровергнув слухи о себе в Сеготе.
— Значит, ты отвергаешь наши предложения?
— Какие предложения? Сделаться рабом? Погибнуть ужасной смертью? Вы всерьез думаете, что я на это соглашусь? Я в своем уме, а не чужом.
— Сдать город, мальчишка, — вскипел на этот раз Курхот. — И сохранить армию и население.
— Это бред. Город прекрасно защищен. Защитников не одна тысяча, города присылают помощь. Наши соседи тоже. Альтам, Курхот, это вы не в своем уме. Когда вас разобьют, у вас останется только одна возможность спастись — уносить ноги. Но не уверен, что получится. Наши крепости не сданы, из любой вас ожидает нападение или засада. Прошу прощения — не одна возможность. Другая — убраться отсюда прямо сейчас.
— Вы не дождетесь помощи Вароссы. Посланные Ароном войска разбиты нами! За Равненом.
Иллар побледнел. Альтам торжествовал:
— Подумай, мой мальчик! Очень хорошенько подумай! Ты и твой город остались одни. А я готовился к войне. Готовился давно.
Иллар встал.
— Я выслушал вас, вы меня. Для этого мы собирались. Мне больше нечего сказать. Кроме последнего. Вы готовы применять правила милосердия? Мы можем забирать с поля боя своих раненных и погибших, будет ли производиться обмен пленными?