Талина также ещё не поправилась до конца. Опытная путешественница, она в этот раз не смогла обойтись своими силами. Стенк помогал ей как мог.
Тарлин заботился об Овете, Ногал опекал Лайну. Женщина старалась не быть обузой, тем более видя, как тяжело ее мужу. Но на горной дороге, при их темпе движения пасовала и она.
Стенли взял руководство их отрядом на себя. Он выбирал путь, посылал солдат на разведку, объявлял о привалах, и назначал часовых. Шла война и в пути мало ли что могло случиться.
На Овете было приготовление укрепляющих и бодрящих отваров и лечение натертых ног, царапин. Были у нее в запасах примочки для глаз. У многих ее спутников в горах они начинали слезиться и болеть. Мучили некоторых, в том числе и женщин, головные боли, её снадобья облегчали и эти боли. И члены их отряда находили в себе силы посмеиваться, видя, с каким упорством Раднир старается отклонить заботу Оветы, тут же проигрывая и сдаваясь под её напором.
И все же они устали все. После напряженных дежурств у замка, после сумасшедшей гонки из Сегота, после путешествия по горам. Сил не было. Густой туман, продержавшийся однажды целый день и ночь позволил перевести дух, но не прогнал усталость.
В Стоксе их ждал особняк, служивший королевской резиденцией Илонии в дружественном Тоготе. Немногочисленные обитатели особняка, слуги, оставленные следить за порядком и готовые в любую минуту принять знатных путешественников, с ног сбились, пытаясь устроить такой большой отряд, свалившийся им на голову. Не без помощи Талины, чувствующей себя здесь, как дома, беготня и поднятая суматоха понемногу приняла упорядоченный вид. Для всех нашлись комнаты, чистое белье, теплая вода и даже свежеприготовленная на плите, а не на костре, еда.
Тут же был послан посыльный с просьбой об аудиенции у короля.
Интар успел, пока слуги торопливо чистили его одежду, лишь обтереться теплой водой, как за ним пришли из замка. И они со Стенком, который натягивал сапоги чуть ли не на ходу, направились в замок.
В особняке все уже тщательно вымылись, закончился ужин с такой сытной и обильной пищей, а их всё не было. Никто не расходился по приготовленным комнатам. В ожидании Интара и Стенка они собрались в большой гостиной. Усталость сморила их, Талина с Лайной заснули на диванчике, рядом друг с другом. Стенли с Радниром сонно и вяло занимались словесной перепалкой в своей излюбленной манере, Тарлин что-то рассказывал клевавшей носом Овете. Ногал регулярно заглядывал в гостиную, докладывая, что известий нет.
Только глубокой ночью Интар со Стенком вернулись из замка.
Немного удивившись, что Ногал потащил их в такой час в гостиную, они наткнулись на лес тревожно ожидающих глаз, встрепенувшихся от дремы родных.
— Как? — ринулась к брату Талина.
Лайна с волнением встала с дивана.
— С Илларом все в порядке, — только и смог сказать Интар, чтобы снять тягостное напряжение.
— Мама с папой? Что в Илонии? — продолжала теребить его сестра.
— Все сложно, но не безнадежно.
Интар устало сел в пододвинутое кресло. Ногал протянул ему и Стенку кубок разбавленного вина. Подтянул к уставшим мужчинам стол с закусками. И Интар начал рассказ.
Их провели прямо в кабинет Учайка. Пожилой, но еще весьма крепкий и энергичный король Тогота нервно мерил шагами свой кабинет.
— Интар! — протянул он руку и поднял почтительно опустившегося на одно колено Интара. Рядом преклонил колено Стенк. — Лорд Стенк!
— Ваше Величество!
— Ты жив, Интар! Где ты был? Что с тобой случилось? Мне доложили, твоя сестра с тобой. Стенк, что случилось у вас с Талиной?
— Это длинная история, ваше величество. Но мы ничего не знаем об Илонии. Я хотел бы сначала услышать о королевстве, — в голосе Интара было тревожное ожидание, которое Учайк не преминул заметить.
— Я рад, что ты жив, Интар. Но хочу заметить, что это весьма странно, что чуть ли не вся королевская семья оказалась вдали от Илонии, о которой ты так тревожишься.
В словах старого Учайка действительно была радость, что принц соседнего королевства жив. Но все же присутствовали и нотки негодования, осуждения и непонимания.
— Поверьте мне, ваше величество, я сам задаю себе этот вопрос. И не нахожу ответа. Я, несомненно, поведаю вам обо всем, но только когда смогу привести свои мысли в порядок. Сейчас они заняты только одним: что творится в Илонии и что с моим сыном.
Учайк указал Интару и Стенку на кресла, сам сел в свое.
— Для начала просто скажу, что с твоим отцом, матерью и сыном пока все в порядке.
— Пока? — Интар уловил это слово.
Но напряженная складка на лбу разгладилась. Живы, это было главное.
— Твой сын возглавляет оборону Нарты. У ее ворот стоит армия Курхота и армия Альтама. Корн и Алаина в столице. Твой отец болен, но это не смертельно.
— Сведения о предательстве Иллара были ложью? Дюртал сообщил мне об этом. Я не поверил. Он обманул меня или что-то все же было?
— Было, Интар, и было всё очень серьезно.
— Вы можете мне рассказать, ваше величество?
— Интар, твоего сына на самом деле обвинили в предательстве и ваш командующий Шесбин его арестовал. Но послания о его предательстве были фальшивыми. Хотя и правдоподобными. Я, как и ты, не поверил и послал своих людей за подробностями. Их ответ и опровержение Королевского Совета пришли ко мне одновременно. И, хочу сказать, они различались.
— В каком смысле?
— Мои люди докладывали о том, что творится в войсках, о свидетельствах, о том, что Шесбин вез Иллара в столицу на суд под конвоем.
— Дюртал говорил о том же.
— Но послание Королевского Совета было о другом. О том, что внука короля оболгали. Что настоящий предатель — другой человек. Я был в затруднении. Какое из этих посланий верно. А какое — подделка.
— Я могу взглянуть на оба послания? Могу поговорить с вашими людьми?
— Несомненно. Но у меня есть для тебя кое-что другое. Я не стал говорить об этом сразу, потому что ты должен понять. В замешательстве и недоумении наверняка был не только я один. Эти послания получили все правители, и, насколько я понял, твои города. Поэтому медлил Арон, поэтому опоздала помощь городов. Но твой Королевский Совет прислал мне, и, надеюсь, Матасу и Арону, твоим союзникам, полную запись суда над твоим сыном.
И Учайк протянул Интару стопку бумажных листков. Интар жадно вцепился в гербовую бумагу. Самая лучшая и самая дорогая бумага в королевстве, с илонийской гербовой филигранью. Сам вид бумаги показывал, что содержание посылаемого Королевским Советом документа имеет огромное значение.
Интар читал гораздо быстрей, чем Стенк, которому он передавал прочитанные листки. И пока Стенк не закончил, долго сидел с отсутствующем взглядом.
Король Торогии не прерывал его молчание, лишь подав приказ слугам принести напитки и закуски. Когда Стенк закончил, Учайк приглашающе указал на кубки и холодное мясо.
Интар поблагодарил, залпом выпив содержимое кубка, оказавшимся слабым горским вином. К еде не притронулся. Стенк повторил его действия.
— Судя по записи, мой отец не был болен, — произнес, наконец, Интар.
— Что было последнее, что ты слышал о войне, Интар, на которую отправился?
— Простите, ваше величество. Я обещал рассказать. Пусть будет так. — Интар помолчал, собираясь с мыслями. — Как я понял, меня не объявили умершим. Но, если бы не моя дочь, это бы случилось. У Курхота интересные понятия об устранении соперников. Ладно в бою. Но ко мне он послал сына, чтобы тот ранил меня отравленным дротиком. Оветин телохранитель, принявший вместо меня первую порцию яда, и умение Оветы спасли меня. А проводник, спрятавший нашу карету спас уже нас двоих. Там Овета и выходила как меня, так и сына Курхота — Раднира. Я представлю потом его вашему величеству. Умный парнишка, и даже, в это трудно поверить, капитан корабля. Мы пришли к соглашению с этим юношей. Можно было бы сказать, что он наш пленник. Но у нас это немного другое. Он не предавал своего повелителя, но теперь служит у меня. Я собирался вернуться в Илонию. Но когда нас нашла Лайна, мы не рискнули прорываться через горы, которые наводнили люди Курхота. Я был еще слаб, Овета тоже после болезни. С двумя женщинами — это было слишком опасно. Нам пришлось присоединиться к племянникам, которые отправились в Сегот на поиски отца и матери. Со слов Стенли я знал о сдаче Алмики, знал о битве под Алмикой. И только от Дюртала узнал, что Альтам напал на нас и о предательстве моего сына.