На этом закончились их общие рассказы. Теперь необходимо было действовать. И они еще долго обсуждали свои планы.
Но это Интар не стал сообщать окружившим его родным. Главное было сказано. Остальное — это будни, это будет их работа.
Во время рассказа, когда Талина вслух читала записи суда, он заново переживал известия о борьбе сына, о пытках, о его боли. Но последние слова Учайка были бальзамом на его душу.
Лайна с Оветой плакали, обняв друга друга, и Интар пожалел, что поддался на их желание всё выслушать. Хотя вначале и планировал оставить листки записи суда в тайне. Но Талина не позволила. Наверное, правильно сделала.
Когда все новости закончились, за окном уже рассветало.
Интар обвел взглядом своих родных. Жена и дочь старались держаться, но силы их были явно на пределе. Талина также была слаба, но прежняя жизненная энергия постепенно наполняла ее, как и раньше. Надо было действовать, и она оживала. Стенк был готов пойти куда угодно и на что угодно. Стенли и Тарлин только ждали приказа. Интар порадовался, увидев в их глазах не слепое ожидание, а работу мысли. Они и без приказа дяди знали, куда их пошлют и уже думали, как действовать.
Еще два человека не сводили с Интара взглядов. Они не были членами королевской семьи. Но стали их частью. Ногал поигрывал ножичком, внимательно наблюдая и ожидая приказа. Раднир был необыкновенно серьезен. Интар видел его расширенные зрачки, когда он слушал о суде над сыном того, кому служил, о его беспокойных взглядах на плачущую Овету. И теперь Раднир наблюдал и ждал, как поступит Интар.
Но Интар для начала отправил всех спать. Думать следовало на свежую голову.
Завтрак следующего дня был поздним. Всем нужен был отдых и Интар позволил своим родным перед серьезным разговором и грядущим планированием хорошо выспаться. Счел необходимым отправить всех в фехтовальный зал на тренировку. После чего отдохнувшие и взбодрившиеся члены его семьи с Радниром и Ногалом собрались в гостиной.
Интар начал с молодого капитана.
— Раднир, — он серьезно смотрел на юношу. — Я благодарен тебе за спасение моей сестры, за то, как ты оберегал мою дочь. Ты можешь быть свободным от службы мне. Ты заслужил это.
Вскинув голову, юноша напрягся.
— Вот как? — переспросил он, в упор глядя на принца. — Значит, ты, принц Интар, посчитал меня достойным?
— Да. И ты можешь вернуться домой.
Раднир рассмеялся.
— Так и знал, что тут есть подводный камень. Я могу вернуться домой. Но не к отцу.
— Ты сам не хотел возвращаться к отцу.
— Да, но, если я приведу ему настоящую Тайлис, он простит меня. Ты поэтому отпускаешь меня, принц? — резко проговорил Раднир. — Чтобы я не шел с тобой туда, где она? Наверняка ты, отправляя меня домой, даже дашь мне проводников, этакий отряд, состоящий из пары десятков солдат? — в словах промелькнула злость. — Поэтому ты говоришь это сейчас? А ведь спасение твоей сестры произошло не вчера. Ты мог бы отпустить меня еще в Сеготе.
— Мог. Но там было не до того.
— Да, я помню. И… мне не нравится твой план, принц. Я пойду с тобой. Я хочу прийти в твое королевство и увидеть твою столицу.
— Ты не дал мне договорить до конца, Раднир. Ты уйдешь домой. Но с остатками армии твоего отца. Когда он потерпит поражение, мне не нужны будут пленные, которых надо будет кормить и спасать от ненависти моего народа. Ты вернешь их на острова. В обмен на пленных из Илонии, Кордии и Арилазы.
— Если ты победишь! Не слишком ли ты уверен в себе, принц Илонии?
— Уверен. — Интар смотрел прямо в глаза юноши.
Раднир покачал головой.
— Зря уверен. Но даже если так. Если мой отец станет твоим пленником, он все равно останется королем. Войско не пойдет за мной. А я никогда не пойду против отца.
— Раднир, вы убиваете правителей. Я — обычно нет. Но на этот раз я сделаю исключение. Если Курхот будет в моей власти, я не стану требовать за него выкуп. Я казню его. Либо предоставлю это сделать Матасу. Или Тайлис. Я сделаю все, чтобы войско Курхота лишилось своего предводителя.
— Чтобы поставить меня вместо него…
— В войске есть еще его сыновья, Раднир? Старше, чем ты?
— Нет.
— Тогда ты — наследник.
— Я не согласен на твой план, принц. — Юноша вскинул голову. — Ты не пленишь и не убьешь моего отца. Я не позволю тебе это сделать. Я вернусь к нему и предупрежу его.
— Раднир, я не спрашиваю твоего согласия. Я тебя ставлю в известность. Ты можешь уйти. Но при поражении армии твоего отца, после его смерти, именно ты становишься ответственным за своих людей. Ты должен увести их с моей земли. Я меняю их свободу на свободу рабов. Ты сделаешь это, потому что вы так делаете. Просто в этот раз выкупом за рабов будут их жизни.
— Если я не соглашусь, ты всех убьешь?
— Нет. Я не убиваю пленных и побежденных. И ты это прекрасно знаешь. До сих пор и рабов в Илонии не было. Но теперь будут. Все пленные будут работать. В городах, на полях, в шахтах и в горах. В цепях. Они будут ждать обмена, выкупа. Они вернутся на свои острова. Но гораздо позже и далеко не все. Ты намного упростишь жизнь и мне, и им. Всем нам.
— Ты еще даже не привел войско на помощь своему сыну, а уже распоряжаешься пленными?
— Нет, я рассматриваю все варианты. И если победит твой отец, ты позаботишься о моей дочери. Не дашь ее в обиду, отвезешь туда, куда она скажет.
Раднир взглянул на побледневшую Овету, обвел взглядом остальных.
— А ты сам, твоя жена, твои родные?
— Если твой отец решит, что выкуп ему выгодней, то так тому и быть. Но в противном случае, что ты сможешь сделать против своего отца? Тебе не спасти нас всех. Я не занимаюсь гаданием, Раднир. И не могу предугадать действия моих противников после нашего поражения. В этом случае я смогу спланировать только одно — ты спасешь Овету.
— Тебя дать клятву в этом?
— А нужно?
— Нет.
Юноша ненадолго задумался. Никто не прерывал его молчание. Наконец он произнес:
— У меня будет условие.
— Какое условие?
— Я сделаю, как ты сказал, принц. Если ты победишь, я уведу своих людей. Мы вернемся на свои корабли, вернемся на родину. И я отпущу всех, кого увезли их ваших земель. Я обещаю тебе это. Но я хотел бы показать твоей дочери море, показать ей свой корабль. Ты отпустишь со мной свою дочь, принц Интар, в наш обратный путь в Кордию?
— Раднир, — вскочила со своего места Овета.
Стенли с Тарлином, не удержавшись, рассмеялись. Стенк усмехнулся.
Никто и никогда не видел Интара в ярости, но они это видели. Совсем недавно. Но еще реже можно было видеть растерянного Интара. Им всем довелось увидеть и это.
Спасла положение Лайна:
— Не забывайся, мальчик, — под ее строгим властным взглядом Раднир поежился. — У Оветы есть еще и мать. А уж мне-то ты не посмеешь ставить условия, чуть было не убив моего мужа. — Лайна продолжила еще более сурово. — И мне все больше и больше не нравится, как ты общаешься с моей дочерью. Так что первым делом, я оставлю Овету в Тоготе до окончания войны. А ты выполнишь то, что сказал тебе Интар. И только после того, как ты уведешь своих людей, лет этак через пять, я приглашу тебя в гости.
— Мама!
Когда все отсмеялись, глядя на внезапно смутившегося и оробевшего Раднира, Интар поднял руку, призывая всех к тишине.
— Раднир, Овета не будет условием.
— Я понял, — пробормотал юноша.
— А я не останусь у Учайка, — твердо заявила Овета.
— Хорошо, девочка. Было бы, конечно, лучше, если бы ты осталась в Стоксе, тут мама полностью права, но я знал, что ты не согласишься.