— Господин Хайдир, война — это не мирное время. Обстоятельства требуют других решений.
— Например, если надо, то опозорить армию и его главнокомандующего, или одному из младших командиров дезертировать с несколькими моими людьми, или, как я выясняю, когда прибываю в Арилазу, даже не моему подчиненному, а всего лишь брату моего командира доверяется отряд опять же моих людей и он уходит на территорию, занятую врагом.
— Тарлин воевал!
— Но он не мой офицер, Стенли. Или, быть может, у меня не армия, а коробка с игрушечными солдатиками, которых королевским детям можно взять и поиграть?
— Нет! — Стенли с Илларом переглянулись.
— Тогда как вы расцениваете то, что сейчас происходит передо мной?
— Королевские интересы.
— До сих пор я считал, и мой король всячески меня в этом убеждал, что королевские интересы — это интересы королевства, это благополучие, престиж королевства.
Стенли вскочил на ноги и встал перед Хайдиром:
— Мои отец с матерью выполняли задание принца, и попали в беду. А не путешествовали в свое удовольствие. Это наше общее дело, дело всего королевства, и я еду туда. Я не бегу от битвы, но потом мой долг будет быть там, а не с войском. — Стенли обернулся к Иллару, — доставай свой свиток, чему ты там уполномочен. Если там есть пункт дать мне воинов, я беру, если нет, я еду один.
Он выскочил из палатки.
Иллар сокрушенно молчал. Но командующий жестко проговорил:
— Я жду вашего приказа, лорд Иллар.
— Мы на одной стороне, господин Хайдир, — юноша встал.
— Я был в этом уверен еще три дня назад. И если вы пожалуетесь своему дедушке, я с радостью приму отставку.
— Вы зря так.
— Я требую от вас письменного приказа, лорд Иллар.
— Хорошо. Он будет.
И Иллар вышел.
Из трехсот всадников отряда Стенли, с которым Интар вышел из Нарты меньше месяца назад, осталось около сотни боеспособных воинов. Десять человек сейчас находились с Тарлином. Часть попала в плен со Стенли, там и остались. Многие вернулись после легких ранений в отряд, несколько десятков возвратились на родину, залечивать тяжёлые раны. Остальные погибли.
Иллар догнал Стенли у стоянки его людей. Те с радостью и с облегчением приветствовали того. Радость омрачала лишь горечь потерь и пленные друзья.
— Сколько человек ты возьмешь с собой? — спросил Иллар, — Я напишу и передам тебе приказ заранее.
— Будешь писать приказ?
— Хайдир в бешенстве. Никогда не видел его таким. Даже после переговоров, когда я сказал ему, что придется оставить Алмику.
— Я видел. Но сейчас всё намного серьезней.
— Так сколько?
— У Тарлина десять. Со мной будет Ногал и еще, думаю, все же пятерых.
— Ты уверен, что ехать стоит после битвы? Ты с пятеркой солдат не изменишь ход битвы. Но ты можешь погибнуть.
— Иллар, — Стенли внимательно посмотрел на него. — Даже если бы у меня не было счета к этому пирату, а мне очень хочется поквитаться с ним, Хайдир все же прав, я командир своих людей, и на смерть их поведу я, а не Вольден.
— Тогда ты разрешишь мне присоединиться к тебе?
Стенли покачал головой.
— Прости, брат. Ты хороший воин, ты даже стал хорошим наездником. Но ты не мой человек.
— Боишься, не буду тебе подчиняться?
— Несомненно, — Стенли хохотнул. — Мои ребята реагируют не просто на мои слова, а на мое движения бровей. Согласись, ты так не сможешь.
— Не смогу…
— И потом, Иллар, — серьезно продолжил Стенли, — я тебя просто-напросто не пущу. У меня не выходят из головы твои слова. Если Интар с Оветой погибли, а наш дед умрет, я не хочу отвлекаться в битве на то, чтобы уберечь тебя от стрелы или копья. И думать, что, если тебя вдруг убьют, мне самому придётся надеть корону. У тебя есть приказ Интара, иди и выполняй его.
Иллар помолчал.
— Ты меня понял? И попробуй только примкнуть к пехотинцам Хайдира, я не посмотрю на королевский указ, ты вернешься в Илонию под конвоем моих людей.
— Вы возьмете запасных лошадей? — Иллару не хотелось ни переубеждать брата, ни ссориться с ним, он был прав со всех сторон. — Наверное, стоит написать в приказе и об этом?
— Думаю, это не будет лишним.
— Вы сможете провести их по горам?
— Иллар, я не вчера родился, уж поопытней тебя.
— Прости.
— Ты меня прости. И спасибо.
Иллар медленно объезжал лагерь. Совершенно испортив свои отношения с Хайдиром, он категорически отказался от охраны, но это не произвело на командующего должного эффекта, охрана следовала за ним, но на приличном расстоянии.
Он заметил эту группу беженцев еще в Алмике. В отличие от остальной толпы, спешно покидающей город, в которой то раздавались крики, то плач, то ругань или драка, эта группа двигалась не торопясь, соблюдая порядок и даже что-то похожее на дисциплину. Их было около тысячи человек, мужчин, женщин, детей. Они не были одеты в лохмотья, как некоторые беженцы из Кордии, на них была добротная походная одежда, хоть часто и с чужого плеча. У всех, даже детей, были котомки за плечами, у мужчин, женщин оружие — мечи, арбалеты, луки. Несколько лошадей везли явно обессиленных или раненных. Теперь они расположились недалеко от основного походного лагеря войска Хайдира.
Повинуясь импульсу, Иллар направил коня к самому большому костру, возле которого был натянут тент. На земле, на одеялах сидело несколько мужчин и женщин.
— Приветствую! — соскочил с коня Иллар.
Навстречу встал мужчина. Воин, с мечом на поясе, стальными и кожаными накладками на одежде.
— Капитан Карташ. — представился он. — Чем обязаны?
— Брайт, — ответил в ответ Иллар, в последнюю минуту решив назваться своим старым именем, которое недавно неплохо послужило ему. — Сопровождение войск.
— Илонийских войск? — сказал, как сплюнул, Карташ.
— В чем дело?
— Трусливые ослы!
Иллар промолчал. Он слышал это уже не раз в течение последних дней. Далеко не все жители столицы были в курсе, что их король и так собирался сдать Алмику. Люди видели, что пришло войско, и оно же ушло, не попытавшись спасти страну. Спасибо хоть забрали с собой всех жителей. Войско трусливо отступало, даже не дав сражения. Хайдиру надо возвести монумент, что он ещё не стер в порошок так не вовремя появившегося внука короля. И ведь весь позор падет на него, и какая ему разница, что он выполнял приказ человека, который имел право приказывать. Никто ведь этого не видит. Как и не видели Стенли там, рядом с Курхотом, избитого и не сломленного.
— Так было нужно, — попытался он неуклюже хоть что-то сказать, объяснить.
— Что было нужно? Прийти сюда и покрасоваться? Мы ждали, что вы остановите пиратов. Мы ждали этого в Кордии. Мы надеялись на Матаса, потом на вас. Но вы сдались, отступили.
— Капитан! — из толпы раздался спокойный женский голос.
Карташ замолчал. Иллар не собирался спорить. Они были из Кордии, страны, которую завоевали, поработили. Они имели право так говорить.
Он подошел к лошади, но заставил себя обернуться:
— Я хотел спросить, чем вам помочь.
— Верните нам Кордию, — огрызнулся Карташ.
— Почему вы спрашиваете? — встала женщина. Вслед за ней поднялась с земли девушка.
— Потому что захотел помочь, — растерялся Иллар, глядя на подошедших женщин.
Мать и дочь, как сразу решил Иллар. Стройные и высокие, они обе были одеты в простые домотканые теплые рубашки, жилетки и темные по колено юбки. Обычная одежда горцев — удобная и практичная в горах. Обветренные загорелые лица с потрескавшимися губами и усталыми глазами, волосы перетянуты косынкой, на поясе мечи, руки уверенно лежат на эфесе, рядом в ножнах несколько кинжалов, за плечами арбалеты.
— Разве мы похожи на тех, кому нужна помощь?
— Вы беженцы. Все беженцы в чем-то нуждаются.