— Ты можешь спросить у меня, что тебе не понятно, — сказал Иллар, когда они объезжали город.
— Ты действительно сдал Алмику из-за Стенли?
— Ты прочитал об этом. Мои слова на суде были именно тем, что я сделал.
— Что ты чувствовал?
— Облегчение. Что Курхот согласился.
— Мог не согласиться?
— Мог поставить еще условия. На которые я не смог бы согласиться.
— Никто не знал, что это именно ты сдал. Ты специально скрыл это, чтобы тебя не обвиняли в малодушии?
— Нет. Я не мог позволить на виду разделять власть. Хайдир был командующим. Незачем было показывать, что его приказы могут быть оспорены.
— Зато сейчас вся власть у тебя.
— Да.
— Радуешься?
Иллар взглянул на Потанга. Тот был серьезен. И не язвителен, насмешлив, вызывающ, как показалось Иллару, судя по вопросу.
— Глупый вопрос и мне, кажется, ты сам не веришь в положительный ответ.
— Я помню, Иллар, как ты назвался принцем там, на поле боя.
— Ты читал, почему я это сделал.
— Читал, но хочу услышать это тебя.
— Потанг, ты сам командовал, а сейчас у тебя задача еще значительней. Ты знаешь, что такое ответственность. Сейчас для меня — это не только город, но и королевство. Вчерашний предатель, я не могу каждого, как тебя, убедить, что я не предавал ни короля, ни отца, ни королевство. Титул мне помог. Чтобы ты не думал, это не радость. Это надо просто делать. Несмотря ни на что. И если отец жив, мне придется отчитываться не только перед жителями Нарты, Илонии, но и перед ним. Я не имею права на поражение.
— Мне будет нелегко принять тебя, как правителя.
— Я привыкну. Ты тоже.
— Ты оправился от своих ран?
— А ты?
Потанг кивнул. Затем продолжил:
— Я уважал твоего отца. Мне жаль.
— Я еще надеюсь.
— Спасибо за Стенли.
— Видел бы ты его, — внезапно рассмеялся Иллар.
— Был в ярости? — не удержался от улыбки Потанг.
— Врезал мне прямо при Курхоте, и потом устроил разборки в лагере.
Потанг рассмеялся.
Тяжесть, довлевшая над ними десяток лет, дала небольшую трещину.
Они продолжили осмотр. Река заполнила очищенные и углублённые рвы, из воды лишь торчали заостренные колья. Бруствер у края рва увеличился.
— На сколько метров углубил Бахтин ров? — спросил Иллар, не надеясь на ответ.
Но Потанг ответил:
— На восемь.
— А расширил, — задумчиво проговорил Иллар, — до десяти. Как он успел?
— Тебе может не понравиться ответ, Иллар. Если ты щепетилен, как королева. Она была недовольна решением Бахтина. Но согласилась не вмешиваться.
— И как?
— Бахтин переловил в городе всех карманников и мелких мошенников. В столице была настоящая охота за ними. Он выдворил их всех сюда, заодно выгнал из города нищих и присоединил к ним заключенных.
— И что?
— Всех нищих и увечных осмотрели. Половина из них была здоровей, чем мы с тобой. Он выдал им и преступникам лопаты и кирки. И заставил работать.
— Чем была недовольна королева?
— Они были в цепях.
Иллар кивнул. Жестокая мера. Но Бахтин был прав.
— И куда он дел настоящих увечных?
— Отправил в горы. Подальше, чтобы не мешались.
— А где сейчас те, что копали в цепях.
— Ты немало встретишь их на улицах города. И многие давно не в цепях. Некоторые присоединились к солдатам. Ты не представляешь, насколько воришки оказались меткими стрелками.
— Зоркий взгляд.
— И отменная реакция.
Они рассмеялись.
— Глубина на всем протяжении такая?
— Да.
— А кладка стены?
— Пониже дна.
— Значит, подкоп сделать не реально?
— Мы не можем так утверждать.
Они закончили осмотр речными воротами. Место, где река входила в город, претерпело значительные изменения. И даже не тем, что уровень воды понизился за счет рва. Если арку и невозможно было усилить, то дополнительную решетку Бахтин поставил. Как и усилил береговые башни, построив со стороны города, Иллар видел это через решетку, целые каменные стены. Если противник разрушит решетку и прорвется в город на плотах или на лодках, стрелки на башне и стене сметут их стрелами. Дополнительно из воды торчали уже не деревянные, а железные колья.
— Такое воришкам не под силу, — только и мог сказать потрясенный Иллар.
— Нет, тут работала целая артель каменщиков. У них имеется толковый инженер. Он руководил всеми работами. Но Бахтин и сюда привлек жителей. Я видел и подростков, которые обтесывали камни и женщин, которые месили раствор.
— Раствор успел схватиться, башни не развалятся?
— Ну, был момент, когда мы боялись, что зарядивший дождь размоет свежую кладку. Но, к счастью, через несколько дней он прекратился.
— Кандир сказал, ты помогал ему и Бахтину. Здесь, на реке?
— Сначала да, но потом мы устанавливали метательные машины. Учились управлять, пристреливали их, смотрели на дальность, решали, где удобней их поставить.
— Теперь надо учить этому войска Хайдира и Ботрана.
— Ну, думаю, там тоже не новички, справятся.
— Пристреливались? — Иллар кивнул он на видневшиеся из башенных бойниц арбалетные луки.
— Было и такое.
— И какова дальность?
— Стена спокойно простреливается с двух башен. Штурмующим будет нелегко под таким обстрелом. Но если противник установит перед своими осадными машинами брустверы или даже деревянные щиты, стрелами не пробьем. Только каменными ядрами.
— Ну, для того они и делаются. В столице еще двое речных ворот, — продолжал расспрашивать он Потанга. — С ними то же самое?
— На одном месте Бахтин поставил шиты. Бревна, обитые железом, — пояснил Потанг. — Вода в реке, после того как прорыли сток во рвы, обмелела, мы смогли поставить щит как можно ниже.
— Но не до дна?
— Поставив на дно, мы запрудили реку. Сейчас там небольшой потоп, пришлось приподнимать.
— Чем крепится щит?
— Цепями. По углам и по краям.
— К решетке? Это надежно?
— Беренс сказал, что больше ничего нельзя сделать. Усилить башни мы не успевали. Но там река узкая и арка более надежна.
— А если построить дамбу, чтобы река огибала город, а не текла через него. Тогда укрепления будут надежней.
— Ставить кладку на илистом дне реки — пустая трата времени. Да и Бахтин не решился лишить город реки. Иначе гасить пожары будет нечем.
— Что с третьими речными воротами? Как дела обстоят с ними?
— То же самое. Но там расстояние меньшее, так что сооружение проще.
Иллар вернулся к лагерю беженцев без Потанга. Тот решил осмотреть остальную часть внешних крепостных стен.
В лагере дымились костры, вода кипела в чанах, и варилась горячая еда. Первые подводы раненных и детей двигались в ворота города.
Карташа и сопровождавших его женщин нигде не было видно. Иллар направился к лекарской палатке и не ошибся. У Карташа только закончили менять повязку. Он был вымыт и переодет, а свежая мазь намного облегчила его боль. Его лицо выражало облегчение. Девушка, наоборот, с отрешенным лицом, с болью в глазах, стояла у другой палатки.
— Твоя мать? — кивнул Иллар на палатку, — с ней что-то серьезное?
Девушка недоуменно подняла на него глаза, потом неуверенно кивнула. Иллар заглянул в палатку. Лекарь недовольно оглянулся, но, узнав Иллара, разрешающе кивнул. Женщина лежала на постели, и, казалось, спала.
— Я дал ей укрепляющий и согревающий настой. У нее застарелая лихорадка. Без надлежащего ухода ей не долго бы осталось.
— Мы можем ей помочь?
— Думаю всё возможно. Не место ей, конечно, в осажденном городе.
— Эта болезнь ведь не заразна? Если перенести её во дворец, там будет удобней?
— Нет, болезнь не заразна. Обитателям дворца ничего не грозит. И, несомненно, во дворце будет удобней. Если вы настаиваете, я распоряжусь.
— Пусть с ней будет её дочь, она поможет ухаживать за ней.
— Дочь?
— Она стоит у входа.
— Как прикажите.
Иллар вышел и сказал девушке: