Заплатив фермеру золотой за сына, командир забрал парня в свой отряд. Двенадцать лет спустя Бернард из юноши превратился в грозного, сильного воина, прошедшего не одно сражение. Его тело покрылось шрамами, а сам он стал любимцем женщин и верным товарищем, взыскавшим уважение среди соратников. Теперь Берни по прозвищу «Кишки наружу» занимал должность сотника — того самого, что когда-то заметил его в поле.
Две недели назад поступил заказ от некого виконта Корнелиуса, пожелавшего свести счёты со старым другом. Наёмников, впрочем, причина разногласий не волновала — для них это были лишь формальности. Главное, что они не выступали против короля. К тому же командир заранее проверил графа, и тот, по слухам, не обладал большой армией, да и стражи у него было немного. Они согласились, хотя впоследствии все до единого прокляли тот день.
Как только отряд прибыл в поместье заказчика, им объявили, что теперь они служат некоему Жаку де Контюсу, и контракт разорвать не имеют права. Иначе все их близкие превратятся в живых мертвецов. В кого именно превратят многие не сразу поняли, но им тут же это продемонстрировали. Выведя перед их очи женщину, что была женой десятник. Наёмники мигом взбунтовались, и у них почти получилось освободиться. Однако схваченная жена командира, члены семьи и прочие родственники, томящиеся в подвалах дома, остудили пыл даже самых горячих голов. План Жака прошёл без сучка и задоринки.
У трети наёмников родных не было, и они в принципе имели шанс уйти. Тем не менее никто так и не ушёл — бросить товарищей, с которыми прошли через битвы, голод, ранения и все тяготы наёмничества, ни у кого не хватило духу. Когда все успокоились, истинный заказчик предложил увеличить плату втрое, а по окончании контракта пообещал всех отпустить, добавив премию каждому по тридцать золотых. Но никто ему не поверил. Обманувший единожды — обманщик навсегда.
Настоящее время.
Бернард двигался пешим, так как ни одна лошадь не была в состоянии удержать на себе великана. Наблюдая за стенами замка, он размышлял, как ему поступить. Как освободить братьев и сестру? Проблема была в том, что возле клеток с родными остались стражники, получившие чёткий приказ — убить всех, если первым в ворота въедет не хозяин дома. Помимо этого, все до единого мечтали найти казначея Лори, продавшего ранее виконту записи, где чёрным по белому было написано кому и куда он должен отправить деньги, в случае смерти воина. Так эти гады и заполучи адреса всех близких.
Ничего разберёмся, приободрил сам себя здоровяк. По сути, им пообещали свободу, как только будет захвачен замок. Значит этим наёмники сейчас и займутся. Если всё пройдёт как надо, то уже сегодня к вечеру они заберут родных и переселятся подальше, а лучше вообще в другое королевство. С такими делами, которые здесь творятся, никому не улыбалось здесь более оставаться. Превратиться в это… никто не горел желанием. Особенно когда отряд двигаясь к замку, видел, как мертвецы нападают на жителей деревень, а уже через сутки, после того как над ними поработал этот ненормальный Жак, те вставали и присоединялись к его армии.
Обходя огромный замок по периметру в поисках лазейки, Берни внезапно охватило непреодолимое желание всё бросить и бежать. Нет, он, конечно, попытался изгнать эту мысль из своего сознания. Он не был трусом, тем более когда близкие находились в смертельной опасности. Но эта навязчивая идея упорно возвращалась, словно назойливая муха, жужжащая над ухом.
Внезапно его озарило странное видение. В крепости обосновались члены ордена «Искателей истины» с острова Сокотры, и они способны помочь освободить пленников. План созрел мгновенно: нужно было ударить виконту в спину именно в тот момент, когда из замка выйдет отряд и пойдёт на штурм. Затем следовало захватить Жака и Корнелиуса, но не убивать их, а передать орденским.
Остановившись и внимательно оглядевшись по сторонам, будто сам не верит в то что говорит сотник тихо произнёс:
— Парни, у меня появилась мысль, как нам выбраться из этой передряги.
— Поделись? — спросил Бивень, с подозрением поглядывая на человека виконта, непонятно зачем отправившегося с ними.
По сигналу сотника один из наёмников молниеносным движением вонзил кинжал в спину ничего не подозревающего солдата. Следом тело бесшумно опустили в ров. Одетое в доспехи оно быстро ушло на дно.
— Теперь, пожалуй, расскажу, — продолжил осторожно Берни. — Там за стенами расквартирован внушительный отряд ордена «Искателей истины», а не только стража.
— Это те самые, с Сокотры? — уточнил Руби.
— Именно они, — подтвердил Берни. — Когда их отряд выйдет из ворот и начнёт атаку на нелюдей, нам нужно будет ударить виконту Корнелиусу в спину. Схватим его и того чёрного колдуна. За это орденские подсобят в спасение наших близких.
Все застыли в изумлении. Бернард никогда не славился безумными идеями, напротив, он всегда отличался здравомыслием, особенно учитывая его деревенское происхождение. Но сейчас он говорил нечто совершенно невероятное. Все уставились на него с нескрываемым недоумением.
— Откуда у тебя такая информация, брат? — спросил Руби, первым заподозрив неладное.
Крепыш замялся, почесав свою лысую макушку. Признаться, что он сам не знает источника своих сведений, означало прослыть среди братьев безумцем. Но тут его осенила новая мысль — нужно взглянуть на стену.
— На стене стоит орденский, — сказал он, указывая на крепкого парня, которого все узнали. Именно его видели бегущим из леса с невероятной скоростью, превосходящей бег лошадей.
— Ты уверен в своих словах?
— Да, он поможет. Честно признаюсь... — Сотник замялся, решая, говорить или нет. Скрывать он не привык, поэтому выложил всё как есть. — Он со мной говорит. Не знаю как, но говорит.
— А чего ты ожидал? Это ж колдуны похлеще многих, — усмехнулся Бивень, а остальные согласно закивали. — Про них ходят и куда более удивительные слухи.
— Да какие там слухи, — возразил кто-то. — Вы помните, как он сегодня мчался? Обычные люди так не бегают.
Небольшой отряд развернулся и направился к командиру, чтобы обсудить новый план, попутно обсуждая загадочную Сокотру и её обитателей.
***
«Проклятье!» — выдохнул я, тяжело оседая на холодный камень крепостной стены. Сперва я истратил почти семь единиц энергии, пытаясь вселить ужас в противника, но тот упрямо сопротивлялся. Пришлось проникнуть в глубины его сознания, и то, что я там обнаружил, повергло меня в нешуточное беспокойство. Мои предположения о деревнях оказались верны, и Эдварду это явно не придётся по вкусу. Внедрение нового плана отняло ещё восемнадцать единиц — поистине впечатляющая трата для столь могущественной способности. Мои траты легко вызовут удивление у окружающих. За такой короткий срок я потратил 25 единиц, что примерно равно 40 синим кристаллам. Если их продать, то можно обеспечить себе безбедное существование на десять лет вперёд. Многие бесспорно посчитают меня безумцем. Но что поделать, надо — значит надо.
Собравшись с соратниками, я изложил им свой замысел. Не все приняли его на веру, однако возражать никто не осмелился. Началась тщательная подготовка. Особое внимание уделили защите открытых участков тела — тем, кто отправлялся в прорыв, требовалось максимально обезопасить себя. Моё предостережение о возможности заражения от укуса не оставило равнодушным никого. Народ принялся готовиться с удвоенной энергией.
Из числа стражников лишь четверо остались в замке, и то по прямому приказу графа. И он был абсолютно прав: в случае неудачи кому-то необходимо будет поднять мост, иначе всем, кто остался внутри, грозит неминуемая гибель. Эта четвёрка, не смея ослушаться приказа своего господина, ринулась к товарищам и попыталась определить, кто останется, при помощи древней игры в «камень-ножницы-бумагу». Их храбрость поистине удивляла — обычно стражники не отличались особой отвагой и не горели желанием рисковать.
Не удержавшись, я обратился к Леонарду, который, подобно нам, облачался в доспехи и готовился к выходу. Там он, возможно, и старейшина, но здесь — полноправный член отряда со всеми вытекающими последствиями. Он поведал, что в замке проживают семьи стражников за счёт самого графа. К тому же Карло пользуется среди подданных репутацией щедрого и справедливого правителя. Никто и никогда не уличит его в высокомерии или кичливости своим происхождением. В этом месте все словно одна большая семья.