— Успокойтесь, юноша ни в чём не виноват, — произнёс я, стараясь придать своему голосу максимум убедительности. — Он находится под контролем того существа из подвала, с которым я имел беседу. Оно внушило ему мысль о необходимости убийства сестры и, вероятно, вас следом. Так сказать, прощальный подарок.
Карло, не в силах подняться с пола, недоумённо спросил:
— Как такое вообще возможно? Кто способен принуждать людей к действиям против их воли?
Я ответил с едва заметной усмешкой:
— О, таких существ немало. Для этого вовсе не обязательно обладать способностью к телепатическому внушению. Можно прибегать к угрозам, подкупать — методы разнообразны. В вашем случае всё именно так, как я описываю. Не беспокойтесь, я разберусь с этой проблемой, и больше он не будет совершать похожих поступков.
"Надеюсь", — добавил я мысленно, поскольку мои слова звучали куда увереннее, чем я себя чувствовал на самом деле.
Я помог перенести несостоявшегося убийцу на диван в гостиной второго этажа и, связав его, вернул Марселя в сознание. Первым делом я проник в его разум. Мои предположения подтвердились: юноша был одержим идеей убийства родных. Согласно его бредовым мыслям, все обитатели замка были поражены загадочной болезнью, и единственный способ предотвратить распространение заразы — предать их огню.
"Как иронично, долбанный шутник", – пронеслось в моей голове, когда я прочитал эти мысли.
У меня появилась догадка о механизме его воздействия на умы Альберта и Марселя. Оба они вступали в физический контакт с этим существом, когда оно находилось в сознании. Ловкий проводил допрос, а Марсель, проходя мимо, не смог сдержать эмоций и нанёс несколько ударов по лицу пленника, прежде чем отправиться на лечение. Очевидно, уже тогда существо пришло в сознание, но умело это скрывало. Какой искусный манипулятор! Этот случай послужит мне ценным уроком.
Какой же вывод можно сделать из этой истории? Схоже мне, он не способен управлять сознанием на расстоянии — ему необходимо непосредственное прикосновение. Это обнадёживающая новость. Необходимо предупредить наших товарищей: если встретят аналогичных существ, ни в коем случае не допускать физического контакта.
Кое-как убедив Анчелоти, что всё в порядке, отправился к наставнику проделывать то же самое. Когда всё закончилось, взглянул на расход энергии и чуть не взвыл. Минус 124 единицы. А ведь я ещё даже не в запретных землях.
Вернувшись, я встретил Леру и попросил её об ужине и горячей ванне. Честно, мне сейчас больше всего хотелось завалиться спать. Что-то я вымотался. Ужина, как и ванны, я не дождался, уснув прямо в броне.
***
Утро следующего дня.
Рассвет следующего дня ознаменовался дивным ароматом свежей выпечки, столь пленительным, что я, позабыв об утреннем туалете, впопыхах натянул первое попавшееся одеяние и ринулся на манящий запах. Внезапно осознав, что заснул в одежде, я замер в недоумении.
— Сестрица, объясни мне, волею каких сил я оказался обнажённым?
— Слуги, выполняя распоряжение Леры, раздели тебя.
— С какой стати?
— Когда она пришла уведомить о готовности ужина и ванны, никто не откликнулся на её стук. Забеспокоившись, она призвала слуг на помощь. Не увидев угрозы, я сочла излишним тревожить твой сон.
— Да? Хм-м. Ситуация, прямо скажем, не из приятных.
— Ах, если бы ты видел лицо Леры в тот момент!
— Так стоп, не желаю знать подробностей. И без того сгораю от стыда. Поистине диво: чтобы взрослого мужчину раздевали, словно дитя малое или немощного старца. Молю небеса, чтобы схожая участь миновала меня до конца дней моих, — пробормотал я, стремительно сбегая по лестнице.
— При твоём образе жизни вероятность подобного исхода весьма высока. Молюсь только о том, чтобы успеть обрести новое тело прежде, чем это произойдёт.
— Надежда, как известно, умирает последней, — изрёк я, с юношеской прытью распахивая двери и врываясь в столовый зал. Иного выбора не было — иначе прожорливые сотрапезники поглотят всё без остатка, что уже не раз случалось.
За длинным столом собралось всё семейство Анчелоти, включая моих верных друзей. Альберт также присутствовал среди собравшихся.
— Ну вот, я же говорил! Стоит едва аромату свежей сдобы наполнить воздух, как он тут как тут. Сей соня, кроме сдобы и мяса, в жизни ничего не признает, — с нескрываемым удовольствием произнёс Лео, откусив кусок от румяной ватрушки.
— Позволь возразить, не забыли ли вы о кофе? — усаживаясь за стол, произнёс я, с удовлетворением отметив, как помрачнело лицо старейшины. О, я прекрасно знал, куда направить удар.
— Уйди, демон во плоти! Или, как говорили в старину, сгинь и забудь сие слово!
— Разумеется, почтенный старейшина, однако без кофушки я стану подобен истинному демону — раздражительным и злобным.
Леонард, повернувшись к графу, выразительно поднял брови, словно говоря: «Видишь, с кем приходится иметь дело?»
— Наставник, как ваше самочувствие?
— Будто кто-то ворвался в мои покои и перевернул всё вверх дном. В голове сущий хаос, невозможно разобрать, где мои мысли, а где чужие. И прошу прощения за нападение, хоть и не помню подробностей, но вина с меня это не снимает.
Марсель, восседающий напротив, утвердительно кивнул. Их можно было понять — братья по несчастью, как никто другой понимающие друг друга.
— Я вам надра… — запнувшись, я едва не произнёс неподобающее слово, — хотел сказать, что всё в порядке, не стоит беспокоиться.
Поняв мой незавершённый посыл, он, прикусив губу, изрёк:
— Ох, следовало тебя пороть. И отчего совет запретил сие действо? Как бы облегчило жизнь наставникам воспитание отроков.
— Выпейте отвара, отведайте сдобы, и всё наладится, — пробасил Гард с набитым ртом.
— Думаешь, данное действо поможет? — с долей скептицизма вопросил Ловкий.
— Не уверен, однако будет вкусно и позволит отвлечься от всяческих невзгод.
— Может, он и Ловкий, но с какой скоростью ты, Гард, поглощаешь угощения. Опасаюсь, другим ничего не достанется.
В отличие от нас, Этьен, истинный знаток этикета, аккуратно вкушал кашу, пользуясь столовыми приборами. Он, в отличие от нас, прекрасно осознавал своё положение и держался подобающе своему статусу.
— Попробуйте, Артур, ватрушки приготовила сама Валерия — в знак признательности за наше спасение, — деликатно сменил тему граф.
Не желая рисковать — ведь Гард мог съесть всё до последней крошки — я решительно схватил сдобу и откусил внушительный кусок.
— О, блаженные боги! — я сладко прикрыл глаза, наслаждаясь божественным вкусом. — Невероятная вкуснота! Валерия, вы поистине удивительная особа. Далеко не каждой дано достичь такого совершенства в кулинарном искусстве.
— Благодарю вас, мне отрадно слышать столь высокую оценку, — скромно улыбнулась графиня.
В порыве несдержанности я неосторожно обронил:
— На моей памяти лишь одна женщина способна приготовить ватрушки более изысканно.
— Кто же? — в голосе графини проскользнул едва заметный холодок, без сомнения, она сочла себя непревзойдённой в этом искусстве.
«Опрометчивое высказывание», — пронеслось в голове, пока я лихорадочно искал достойный выход из ситуации.
— Ох, братец, твой язык — твой злейший враг, — ехидно заметила Ольга, усугубляя моё неловкое положение.
— Розетта, наша замковая повариха, — поспешно ответил я, избегая прямого взгляда на собеседницу.
При звуке имени возлюбленной Гард величественно выпрямился, выпятил грудь и принял вид столь довольный и внушительный, будто речь шла о его собственных достоинствах.
— Доченька, не стоит волноваться, — с отеческой теплотой произнёс Лео. — Всё вполне объяснимо: у Розетты за плечами полвека опыта. С нашей замковой кухаркой мало кто может сравниться. Прости, но она в кулинарном искусстве как я в алхимии.