Когда последний стражник пал, я прошёл по узкому коридору и оказался в просторном зале, где меня встретил насмешливый окрик:
— Ты всё равно ничего не добьёшься.
— А мне кажется, уже добился, — ответил я, продолжая идти. Пусть я не до конца понимал, о чем речь, но из принципа не собирался соглашаться.
Зал представлял собой странное зрелище — не идеальный круг, а скорее неровную воронку, будто гигантский кулак вдавил пол и стены. На дне этого импровизированного амфитеатра стояли двое: мужчина со снятым шлемом и женщина, которую я сразу узнал — Татьяна, та самая "Резкая", пропавшая годы назад. В пятистах метрах поблёскивала вода — причал с одиноким судном. Он что, собирается бежать? На таком утлом судёнышке? Да "Вестник перемен" пустит его ко дну за считанные секунды. Но почему корабль только один? Где остальные? Так, не время для этих мыслей.
Я медленно приближался к паре, активировав тепловизор. Внезапная яркая вспышка едва не ослепила меня — лишь мгновенная реакция Ольки, отключившей сенсоры и запустившей экстренную регенерацию, спасла моё зрение.
— Спасибо, — пробормотал я.
— Сосредоточься, — мысленно ответила она, а после добавила. — Посмотри направо.
Вернув обычное зрение и включив ночной режим, я едва не споткнулся. Система выделила контуры объекта, вплавленного в скалу — космического корабля, потерпевшего крушение. Даже схематичное изображение не оставляло сомнений: он приземлился крайне неудачно.
Не успел я сделать и шага, как передо мной материализовалась голограмма — старец с посохом, увенчанным игрой молний. Если бы не лёгкое мерцание, можно было бы принять его за живого.
— На колени, смертный, или я уничтожу тебя, — прогремел его голос.
Я лишь пренебрежительно махнул рукой, продолжая движение.
— Нас дешёвыми фокусами не напугать. А уж кривой голограммой и подавно, — усмехнулся я, демонстрируя свою осведомлённость.
— Хм, образованный. Неожиданно, — голограмма наклонила голову. — Тогда вот моё предложение: стань моим последователем и обретёшь вечную жизнь.
— С этим у меня и так проблем нет. Мне три сотни лет, и, как видишь, я неплохо выгляжу. Только вот доспехи протереть бы, а так — я красавчик, не находишь?
— Тогда чего же ты хочешь? — проигнорировав меня спросил старик.
В этот момент я заметил нечто знакомое. Чтобы не показать своей заинтересованности и отвлечь внимание, резко сменил тему:
— Ты слуга цивилизации Ласт Ас, так?
— Да, — ответил старец с явным интересом.
— Расскажи, как оказался здесь. Если история понравится — стану твоим первожрецом. Но этих двоих я убью. Таковы мои условия.
— Принимается, — не колеблясь ответил старик.
— Что?! — зарычал мужчина, с яростью надевая шлем. — Я служил тебе верой и правдой сотни лет, а ты так легко предаёшь меня? Какой же ты бог, если предаёшь самых верных?! — Он оттолкнул пытавшуюся удержать его Татьяну и бросился на меня.
Голограмма равнодушно констатировала:
— Он сильнее тебя. Его разум совершеннее. Зачем мне неудачник, не справившийся с порабощением одной жалкой планеты?
В воздухе запахло грозой. Бой начался.
Я бросился навстречу атакующему воину, и в следующее мгновение пещеру огласил звон скрестившихся клинков. Искры, словно россыпь падающих звёзд, разлетелись во все стороны. Его скорость не уступала моей под ускорением, но опыт... Опыта ему катастрофически не хватало. Да, он тренировался — это было очевидно по отработанным движениям. Даже знал несколько изощренных приёмов, но...
Активировав кристалл в гарде на шпаге, я нанёс удар, который должен был отсечь ему руку — но клинок внезапно погас, не причинив вреда.
— Какого хрена? — вырвалось у меня от неожиданности.
— А как ты хотел? — насмешливо произнёс старец с посохом. — Моей же энергией рубить моих слуг? — Пещеру огласил дикий хохот.
Дальше вы знаете, что произошло. Да-да, я снова отправился в незапланированный полет. А Татьяна, не теряя времени, швырнула мне вдогонку флакон с взрывчаткой. Сука...
Вскочив на одно колено, я едва успел подставить ксифос под опускающийся меч. Встав на правое колено, словно меня собираются посвятить в рыцари, я тут же нанёс удар шпагой по ногам. Меровинген отпрыгнул, и я, воспользовавшись моментом, швырнул в него шпагу. Пока он уворачивался, я достал "Десерт игл", большим пальцем снял предохранитель и, прицелившись через АИМ, выстрелил.
Пуля прошила голограмму старца и вонзилась точно между глаз Татьяны — предательницы ордена.
Капитул бросился к ней с такой скоростью, что успел подхватить падающее тело прежде, чем оно коснулось камней. Пока он бежал, я выпустил в его спину всю обойму — безрезультатно. Он легко уклонялся, а некоторые пули даже отбивал клинком, заставив меня в изумлении приподнять бровь. Пистолет полетел прочь — теперь он был бесполезен.
—Любимая, не умирай, прошу тебя, — шептал он, прижимая её к себе.
—Все предатели умирают. Такова их судьба, — холодно произнёс я, поднимая шпагу. Настоящий бой только начинался.
—Воскреси её! Я знаю, ты можешь! — закричал он в сторону корабля.
—Нет, — последовал безжалостный ответ. — Сначала разберись с ним.
Он бережно, словно хрустальную вазу, опустил её тело на камни и с рёвом, сотрясшим своды пещеры, ринулся в атаку.
Знаете, что такое отчаяние? Я вот до это момента не знал. Я без понятия, как его победить. Мои удары пронзали его плоть, но он не чувствовал боли. Отсек палец — ему плевать. И когда я уже готовился нанести смертельный удар, из корабля в очередной раз ударил луч энергии. Слабый, но достаточный, чтобы полностью исцелить рыцаря за секунды.
Вот он — северный зверёк во плоти. Мои шприцы с лекарством почти закончились, а флаконы с эликсиром давно пусты. Мысли ему не подселить, страха не нагнать. Его мозг закрывало что типа моего ментального барьера. Теперь я мог сражаться лишь до тех пор, пока не иссякнет запас энергии — во мне или в корабле.
Это бесило. Отрубаешь ему конечность — она тут же прирастает назад. Совсем нечестно. Мой доспех, некогда безупречный, теперь был изрядно потрёпан. Даже ему есть предел. Я вообще удивлён что он столько времени продержался.
Через двадцать минут луч погас — видимо энергия иссякла. Но и я был измотан до предела. Олька умоляла не сдаваться, но я уже ничего не мог поделать. Меч де Матрикса описал роковую дугу и вонзился мне в живот. Все, что я успел — слабо отмахнуться ксифосом. Шпага давно сломалась и валялась где-то вдалеке.
Я лежал на холодном камне, не в силах пошевелиться. Мой убийца, осушив флакон с зельем, поднял меч и склонился надо мной.
Я прошептал что-то беззвучно. Он не расслышал, закричав:
—ЧТО? Что ты хочешь сказать?
Я снова пошевелил губами. Капитул, выругавшись, выбил из моей руки меч и опустился на одно колено. Наклонившись, он прошипел:
— Молишь о пощаде, ублюдок?
Я резко рванулся вперёд, наши лица почти соприкоснулись. Он, наблюдая мой хищный, окровавленный оскал, попытался отпрянуть, но было уже поздно. Я одним точным движением вонзил ему в шею последний шприц с лекарством.
— Сдохни, тварь, — прошипел я, чувствуя, как его тело начинает биться в конвульсиях.
Меровинген де Матрикс судорожно схватился за шею, его пальцы впились в кожу, оставляя кровавые царапины. Меч с глухим звоном упал на каменный пол, отражая багровые отсветы пламени факелов. Голограмма старца исказилась, его голос превратился в пронзительный визг, наполненный нечеловеческой яростью.
Собрав последние силы, я дрожащей рукой достал нож-коготь. Лезвие мелькнуло в полумраке пещеры, прежде чем вонзиться в лоб поверженного врага. Хруст пробиваемой кости отозвался эхом по сводам подземелья. Капитул наконец затих, но я знал — чужеродная тварь внутри него могла ещё жить. Наши лабораторные опыты не оставляли иллюзий.
Сняв с пояса последнюю гранату, я отполз, оставляя за собой кровавый след. Чеку выдернул зубами, ощущая металлический привкус во рту.