Оглядевшись по сторонам, я медленно проследовал к ней, решив привести ангела в чувства. Вот только посмотрев в ее очи, я не увидел ничего от нормального ребенка. Глаза были словно неживые, покрытые слоем белой пелены. Ее губы потрескались и дрожали от холода, а руки, израненные и усеянными крупицами пепла, которые оставляли небольшие ожоги.
Девчонка смотрела на меня, но было ощущение, что ее взгляд был направлен куда-то вдаль, словно мое тело было прозрачным как у призрака. Я потряс за плечи, но никакого видимого эффекта не последовало. С ее щек скатилось несколько капель теплых соленых слез, которые упали на мои грубые, шероховатые руки. Одними губами она прошептала «они все погибли». В могиле покоились сотни тел измученных и растреленных детей и подростков. Я поник, но все же желание жить взяло вверх над моим состоянием. Проснулись инстинкты самосохранения.
Я потянул конечности девочки, но она не вставала. Хотел уже было возмутится, но не успел. Она резко упала на меня, обнимая. Послышался выстрел. Затем еще один. Мои руки намокли и сменили окрас на ярко-красный. Ладони затряслись. Смутно до меня стало доходить осознание произошедшего. На лице ангела засияла улыбка. На это раз она была настоящей. Все остальное я помню смутно, будто находился в тумане.
Бойцы красной армии, затем машины, после медицинский кабинет, глаза добродушного доктора и темнота от укола. Я выжил, но вот спасти ее мне не удалось. Я не сумел сдержать обещание.
«Зима. Декабрь 1943 года. Мы победили.»
Уже через год исход войны решился сам собой. Наши войска одержали несколько крупных побед. Я же вступил в ряды освободительных войск. Мы постепенно вызволяли тысячи детей из концлагерев, спасая тем самым будущее нашей Родины.
«Весна. Май 1945 года. Праздник и оплакивание не вернувшихся.»
Война закончилась. Наконец, вся страна вздохнула свободно и постепенно начала восстанавливать разрушенные дома и здания. Я пришел на кладбище с одной единственной целью — повидаться с ней. После того, как погиб мой спаситель, я не приходил в это место. Дом трупов казался мне слишком пугающим и тревожным.
Но, сумев перебороть свой страх, я оказался подле камня, на котором было выведено несколько не очень аккуратных букв с датой смерти. В месте с числом рождения стоял прочерк, ибо никто не знал данной информации. Я положил на землю две белые ромашки. Именно эти цветы ассоциировались у меня с девочкой.
Несколько холодных капель, словно дождь окропили священное место. Мне даже показалось, что к моей руке прикоснулась чья-то замерзшая ладонь. Я улыбнулся, постепенно удаляясь от могилы. Теперь моя душа успокоилась, а покойница сумела уйти из нашего мира. Мое сердце отпустило девочку, а вместе с ней и чувство вины, которое гложило и убивала мою плоть изнутри все эти годы.
Конец