Воркэльфы, у которых была связь с нашим островом, очень страдали, оказавшись в изгнании. С острова они ушли на запад, они всегда идут на запад. Среди нас существует поверье, что миров много и что, уйдя из этого мира, мы найдем другой, где живут эльфы. И если тот мир предназначен для нас, мы там останемся и будем процветать. А если не найдем, то так и будем блуждать из одного в другой в вечных поисках своего истинного дома. Но, лишенные связи с родиной, мы потеряли эту способность перемещаться в другие пределы. Поскольку эта способность перемещаться и есть почти самое важное отличие, сама суть эльфа, значит, мы уже не эльфы. - Она вздохнула. - Мы выбрали себе имена из обыденного языка людей, такие имена, которые раскрывали бы нашу суть. И эти имена мы не скрываем, потому что, хоть это и риск, но такое имя дает нам больше возможностей, чем дало бы тайное имя. Игра опасна, конечно, но наша сила нас в какой-то степени защищает.
- Если у вас так много силы, почему бы вам просто не вернуть себе Воркеллин?
Она посмотрела на море и покачала головой:
- Каждый сам находит применение своей силе. Например, Амендс ищет примирения и сотрудничества. Оракла всматривается в будущее. Хищник растрачивает свою силу, пытаясь управлять городским болотом. А Резолют пользуется своей, чтобы убивать, убивать, убивать. И вы правы, я недалеко ушла от него, потому что и моя цель - убивать, убивать и убивать. Но поскольку силы воркэльфов уходят на разные цели, они распыляются и мы не можем направить их на достижение той единственной цели, которую мы все лелеем в мечтах.
Пока мы разговаривали, наш конвой скользил мимо густо заросшей твердыни Веля. Высокие горы - узкий центральный горный хребет острова уходили вдаль, их серые вершины скрывались за скоплениями облаков. Все, что могли рассказать нам об острове моряки, - что это обитель драконов и панков. Панки, по их словам, - массивные, неуклюжие, туго соображающие животные, их создали драконы как пародию на человека. Панки мирно обитают в горных цитаделях, которые драконы похитили у народа урЗрети; по крайней мере, так рассказывается в старинных сказках, и панки достаточно сильны и обороняют доступ на остров, люди не могут одолеть их, и, таким образом, панки охраняют драконов от человеческого нашествия.
По рассказам матросов, панки-пираты производят впечатление крайне жестоких существ, но все эти рассказы были одинаково неправдоподобны, поскольку никто из рассказчиков не только сам не сражался с панком, но даже не видел его ни разу. Лично у меня не было желания видеть нападающие на нас пиратские галеры, полные вооруженных и бронированных чудовищ, особенно если эти чудовища находятся под покровительством драконов. Тем не менее я не спускал глаз с Веля и оглядывал его в тщетной надежде заметить что-нибудь необычное.
Но не увидел ничего и был разочарован, даже не предполагая, что в самом ближайшем будущем я буду радоваться, когда мне на глаза не будет попадаться ничего, из ряда вон выходящего.
На третий день нашего плавания мы обогнули с востока остров Вруна. Здесь имелась хорошо известная пиратская гавань с запутанными отмелями и скрытыми бухтами, которые было очень трудно обнаружить. Мы прошли мимо острова безо всяких приключений, однако лорд Норрингтон заметил, что если у флибустьеров Вруна есть соглашение с Кайтрин, то не исключено, что они с помощью арканслатового сообщения дадут ей знать о нашем приближении.
И меня очень обрадовало, когда попозже, к вечеру, уже на закате, к нам присоединились две серебряные галеры из Локеллина. Галеры были изготовлены из серебряного дерева - у него древесина серебряного цвета, и оно растет только на родине эльфов. Все поделки из него - типа коробочек, рамочек, сундуков или стульев - очень ценятся. Их редко дарят людям, и то только тем, кто, по мнению эльфов, оказал им большую услугу.
В кораблях с Локеллина меня больше всего заинтересовала форма корпуса. У людей галеры напоминают лебедей, они так же плавно скользят по водной поверхности. У эльфов же форма корабля воссоздает контуры морской твари под названием акула. Нос корабля отвесно падает вниз и ниже уровня воды переходит в широкий таран. В центре корабля перед мачтой высится одна стрелковая башня, на корме - другая. Весел в воде не видно, но гребцы, как и у нас, сидят в корпусе корабля и даже тянут за длинные ручки весел. Позже я узнал, что весла, которые они тянут, соединены со шкивами и зубчатыми передачами, они приводят в движение массивные скрытые лопастные колеса, придающие кораблю скорость.
На заре последнего дня мы как раз объезжали мысы Локеллина. С запада мы миновали берега Окранса и свернули на север к городу Крозту. Нам оставалось плыть один день, когда с юга поднялся бриз, позволивший нам сохранять скорость пять узлов в час. Верхом это расстояние мы преодолели бы за две недели, и то при условии, что нам не пришлось бы перебираться через горы, реки и прочие преграды.
Незадолго до вечера на севере стали собираться темные тучи, ветер стих. Корабли еще шли вперед на веслах, но вскоре вспыхнули споры: не следует ли нам приблизиться к берегу и поискать убежища в гавани. Но не успели мы еще принять решение, как наблюдатели на мачтах закричали, что впереди они видят корабли авроланов, идущие под надутыми ветром парусами в нашу сторону.
Немедленно были отданы приказы, и каждый занял свою позицию. Торговцев отправили с эскортом из четырех галер в укрытие - в безопасную гавань. Остальные корабли выстроились колонной и двинулись на север навстречу приближающемуся врагу. Из океана черпали ведра воды и обливали палубы мокрые палубы не воспламенятся, если враг закидает нас напалмом. В то же время наш капитан начал сам разогревать эту горючую жидкость.