Он оглядывал меня секунду, посасывая нижнюю губу.
- Я должен тебя поблагодарить, ты меня остановил. Ты дважды рисковал, чтобы спасти меня, хотя мог вызвать гнев Теммера. Повезло мне с другом.
Я ухмыльнулся:
- Мы всегда были друзьями, Ли. Не вижу повода, чтобы волшебный меч лежал между нами. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.
- Мне? Больно? - Он пожал плечами: - Это входит в условия владения мечом...
- Но больно может быть по-разному.
- Ты о чем? - он сощурил свои синие глаза.
Я сложил руки на груди.
- На Призрачных Границах дело было вовсе не в женщине и ребенке. Я говорю о хогуне. Ты там стоял и ждал, пока он тебя сомнет.
Голос Ли превратился в шепот:
- Ты считаешь, что я ждал смерти?
- Не знаю, о чем ты тогда думал, Ли, я только хочу, чтобы ты опомнился. - Я положил руку ему на плечо. - Хочу, чтобы ты понял: есть и другие способы преодолеть Теммера, не только смерть.
- Ну да, просто не вытаскивать его из ножен. - Левой рукой он указал на восток. - Конечно, это значит дать им победить. Это будет стоить жизни тебе, Нею, моему отцу, зато я буду победителем. Я останусь в живых и буду наслаждаться своей победой до конца моих дней.
- Ладно, ты прав, это решение не годится, но ведь есть другие. Мы все хорошенько обдумаем и найдем выход.
- Найдем ли, Таррант? - Ли смотрел сквозь меня. - Пока я тут сидел, мне в голову пришел стишок. Хочешь послушать?
- Давай. - Я улыбнулся и снял руку с его плеча. Если Ли настолько пришел в себя, что может сочинять стихи, значит, не все потеряно. - Ну, что там вышло?
- Это только часть стихотворения. Слушай:
Слабое сердце замирает
В час, когда приходят беды.
Храброе сердце воспаряет,
Суждены ему победы.
Ну а если сердце лживо,
Не найти ему спасенья:
Нет радости лжецу в день мира
И в страхе нету исцеления.
Он улыбнулся мне:
- Ну, как тебе?
- Серьезнее, чем все, что ты написал до сих пор, Ли. - Я вздохнул и попытался разглядеть за этим лицом с ввалившимися глазами того друга, с которым рос вместе. - Мы обязательно найдем выход.
- Конечно, Хокинс, найдем, - Ли медленно кивнул. - На это я и рассчитываю.
Он снова стал смотреть на сухой ручей, и я оставил его там. Мне вспомнилось замечание Резолюта о том, что Ли - ходячий мертвец. Но разве можно искать смерти, пусть далее он и попал в ловушку. Будь у него выбор, и он бы выбросил меч, но тогда Кайтрин бы выжила. Ловушка заключалась в том, что надо спасать или себя, или весь мир, и Ли упал духом.
Я перешел в следующий сад, где над прудами стоял пар и в горячей влажной атмосфере цвели самые разные растения. Оттуда - в низинный участок, залитый водой. Торчащие из воды скалы казались островками, их соединяли деревянные мостики и переходы. В чистой прозрачной воде прудов было видно, как лениво плавают рыбы. Я не узнал ни одной из них, но я ведь был знаком только с рыбами наших озер и рек, гибкими и быстрыми. У этих же рыб были многоцветные плавники, и они двигались медленно, покрытые ярко блестевшей золотой чешуей.
Наблюдая за ними, я вновь обрел спокойствие духа, и мне показалось дурным знаком, что Ли проводит время в голом саду вместо этого, полного жизни. Ли, каким он был прежде, сидел бы тут, на переходах, болтая в воде пальцами ног, как жирными червячками. Он придумал бы имя для каждой рыбки, сочинил бы, длинные истории про них. Он бы дразнил их - и ту, которая успела бы схватить его за палец, наградил бы прозвищем и стихотворением.
- О чем задумался, Хокинс?
Я обернулся на голос и заставил себя улыбнуться:
- Сит! Я не слышал, как ты подошла.
Она подмигнула мне золотым глазом:
- С нами, воркэльфами, надо держать ухо востро. Мы научились подкрадываться.
- Вот поэтому, говорят, Кайтрин и не спит ночами.
- Да что ты! Вот хорошо! - Она усмехнулась мне, и в моей душе растаял холод от встречи с Ли. Ее золотые глаза бурлили жизнью, и своей улыбкой она разделяла это чувство со мной. Может, Ли и был рад, что я его друг, но насколько больше радовался я, что у меня есть она.
Свои длинные черные волосы она заплела в одну толстую косу, змеей вьющуюся по ее правому плечу. Обеими руками она теребила кончик косы. На Сит тоже была шелковая одежда, синяя с черной отделкой по краю, гармонирующая с длинной юбкой. И она тоже была босиком, как и Ли.
Я нахмурился:
- Наверное, я не заметил таблички, что сюда нельзя входить в обуви.
- Да вряд ли, Хокинс, - улыбнулась она и игриво замахнулась на меня своей косой. - Просто ты, по-моему, всегда хочешь заранее быть готовым к непредвиденным ситуациям. Ты всегда смотришь вперед. Например: у тебя есть с собой нож, у меня - нет. Ты в сапогах, я - босиком. В голове у тебя какие-то заботы; у меня в данный момент - никаких.
- Никаких? - Я заморгал: - То есть совсем ничего не беспокоит?
Сит наморщила нос и чуть пожала плечами:
- Ну, может, какие-то мелочи и есть, но сейчас я все свои заботы оставила в комнате, - и она облокотилась о перила мостика. - Нет, одну захватила с собой, а именно: меня беспокоит, что я так и не поблагодарила тебя за то, что ты был рядом со мной, когда мы плыли мимо Воркеллина.
- Тоже мне, нашла заботу.
- Ты правда так думаешь, Хокинс? - Она улыбнулась мне, потом перевела взгляд на рыбок. - Ты же знаешь, я побывала в Воркеллине раньше. Много лет назад, задолго до твоего рождения и, возможно, до рождения твоих родителей. Я там была с другими воркэльфами, и Резолют тоже был в маленькой лодке с нами, остальных ты не знаешь. Мы направлялись к Призрачным Границам, чтобы перейти через них на север и попытаться убить Кайтрин. Мы уже почти добрались, но не высадились. Мы знали, что наше предприятие равносильно самоубийству, и поэтому были готовы к боли и разочарованию. Нашей целью было сделать первый шаг в освобождении нашей родины.
- Но на этот раз, когда у нас есть флотилия и воины, я знала, что мы способны совершить нападение. Мы могли бы отогнать армию авроланов от Воркеллина. Могли спасти страну, сделать ее нашей снова, да вот только цель у нас сейчас другая.
Она повернулась ко мне и так посмотрела мне в глаза, будто ее взгляд мог проникнуть через маску прямо мне в душу.