— Ну и что из этого?
— А то, что у рекламного дела свои законы. Рекламой можно приучить людей что-то покупать, она может привить вкусы, породить привычки и пристрастия. Но ты слышал, чтобы реклама сделала человека добрым или хорошим?
Я понял, что попал в точку. Этот деятель рекламы ничего в ней не смыслил. Как специалист он был нуль.
Как ему удалось так долго скрывать свое невежество, было для меня загадкой. Поэтому все, что я говорил ему потом о рекламе, было сущей правдой, для его же пользы. Зачем, сказал я ему, учиться на ходу тому, на что имеются уже обученные специалисты. Их можно просто нанимать, были бы деньги.
Он лишь недовольно огрызался.
— Тебе, пожалуй, подошла бы Модель-Б — это когда времени в обрез. Но она годится лишь для локальных, единичных операций. Вообще, я считаю, реклама в полном смысле слова тебе не нужна.
— Не нужна?
— Тебе нужно широкое и прочное завоевание общественного мнения, гласность, — поучал я его. — Слово, передаваемое из уст в уста. Молва. Так создается имидж. Рассказы о прекрасных венерянах, парочка примеров, когда привычные злодеи на самом деле оказываются милыми чудаками. Несколько видеофильмов о Венере — как там славно живут, что едят, как обожают острый соус «карри»…
— Венеряне терпеть не могут соус «карри», черт побери! — не выдержал Хэйзлдайн.
— Примеров можно набрать сколько угодно, но главное осторожность, тщательность, не перестараться. Ты имеешь дело с глубоко укоренившимися предрассудками. И еще — надо уметь обходить рогатки законов. Все можно сделать, как надо, если есть деньги и время в запасе. Ну, скажем, лет пять-шесть.
— У нас нет такого времени!
— Я знаю, Дес, — нахально осклабился я. Может, нехорошо, но я искренне наслаждался его растерянностью. Я делал все, чтобы еще больше взвинтить его, хотя он в любую минуту мог бы поставить меня на место. В конце концов, моя записка о самоубийстве лежала в его кармане. Но я уже ничего не боялся. Мне было все равно, что будет со мной. Я уже не управлял событиями. На всем свете у меня был лишь один друг — Митци. Лишь она, если захочет, может спасти меня. А если нет?..
Я покинул кабинет разъяренного Хэйзлдайна, испытывая удивительное чувство свободы, какого не испытывал уже бог знает с каких пор. В этот вечер я изрядно потратился на новый костюм и кое-что другое из одежды. Я подбирал все так тщательно и придирчиво, словно был полностью уверен, что все это мне обязательно пригодится.
Утром следующего дня, когда я пришел в агентство, меня приняла уже сама Митци. У нее были красные от бессонницы глаза, глубокая морщина перерезала переносицу. Она молча указала мне на стул и опустила звуконепроницаемые шторы на окнах. Поставив локти на стол, подперев подбородок ладонями, она долго испытующе смотрела на меня, а затем сказала:
— Как это меня угораздило связаться с тобой, Тенни?
Я весело подмигнул ей.
— Зато мне повезло.
— Сейчас не до шуток, — рассердилась она. — Я не искала тебя, я не собиралась… — Тут она сделала глубокий вдох, словно решалась на что-то отчаянное, — …влюбляться в тебя, черт побери! Ты хотя бы осознаешь, как все это опасно?
Я поднялся со стула и поцеловал ее в макушку. Лишь после этого я стал серьезным.
— Я все знаю, Митци. Не надо так беспокоиться.
— Сядь на место, и не смей больше вставать со стула, — рассердилась она. Когда я сел, она успокоилась и подобрела. — Я знаю, что ты ни в чем не виноват. Это все я со своими эмоциями. Я не хочу тебе зла, Тенни. Но если мне придется выбирать между тобой и делом…
Я поднял руку, прося ее не продолжать.
— Я знаю, Митци. Но тебе не придется выбирать. Я должен быть рядом с тобой, поверь мне. Это необходимо. Твои придурки не понимают, что ты делаешь.
Я увидел в ее глазах недоверие, но она тут же согласилась со мной.
— Это верно. Нам всем это настолько противно, что мы то и дело совершаем ошибки. Если бы ты мог помочь нам…
— Я могу… И ты это прекрасно знаешь.
— Да, пожалуй, — неохотно согласилась она. — Я уже сказала Хэйзлдайну, что его проект не годится, но он решительно против твоих предложений. Хорошо, я возьму всю ответственность на себя. То, чем мы сейчас занимаемся, Тенни, это Политика. Ты будешь работать с нами. Ты возглавишь кампанию под моим руководством и, разумеется, под руководством Деса…
— Отлично, — искренне обрадовался я. — Где же, здесь или?..
Она опустила глаза.
— Поначалу здесь. Есть еще вопросы?
Вопросы, разумеется, были, и прежде всего, почему здесь, а не вместе с ними на чердаке фабрики Семмельвейса. Но я понимал, что этот вопрос ей не понравится, поэтому как можно спокойнее сказал: