— Тебя не было целый год, — зло и осуждающе говорит Диона.
— Прости, — устало шепчет Эрбин в ответ. — Прости за всё.
Диона хмурится, не понимая, за что просит прощения маг.
— Надо же, кто явился, — со спокойной язвительностью тянет Ланика. — И где же ты пропадал всё это время?
— Ланика, — Глион кладёт руку подруге на плечо. — Хватит. Давайте просто порадуемся, что Эрбин наконец вернулся. Мы тебя ждали, Эрбин.
От слов Глиона маг хмурится ещё сильнее и уводит взгляд в сторону.
— Мне надо вам кое-что сказать…
Все собираются в доме Глиона. Напряжённая атмосфера заставляет воздух над собравшимися потрескивать.
— Чего все такие хмурые? — пытается разрядить обстановку Рорент. — Как будто кто-то умер.
Его шутку пропускают мимо ушей.
— Для чего ты нас всех сюда позвал? — спрашивает Ариаль у Эрбина.
Смотря на сосредоточенное лицо мага, она начинает понимать цель собрания, и на душе становится неспокойно. Девушка сжимает руку мужа, который тоже понимает, к чему всё идёт.
— Помните, когда мы ещё учились в школе, ходил слух, что я сын шерона? — спрашивает Эрбин.
— Конечно помним, это был самый громкий слух на то время, — говорит Глион. — Но все знали, что у шерона нет детей, да и фамилии у вас разные.
— Потому что это фамилия моей матери Иоланты Клеро. Двадцать лет назад она работала прислугой в замке Ивив-Серип, где познакомилась с молодым шероном… От их связи родился ребёнок.
Собравшиеся переглядываются. Кто-то хмыкает, будто с несмешной шутки.
— И этот ребёнок, естественно, ты? — с нажимом спрашивает Ланика.
Эрбин молча кивает.
— Значит, ты бастард, единственный ребёнок шерона и единственный наследник? И как ты это докажешь? Не думаешь же, что мы поверим тебе на слово? — щурит глаза Роксана.
— Конечно нет, — Эрбин достаёт из кармана небольшой блестящий предмет и кладёт его на стол.
Предметом оказывается золотой перстень-печатка, искусно инкрустированный яркими драгоценными камнями. Рорент берёт перстень и придирчиво рассматривает со всех сторон.
— И правда, герб Ихт-Карая. Но что, если ты просто…
— Он настоящий, — перебивает фамильяра Телей. — Я лично видел его у шерона.
— Значит, ты знал?! — гнёт брови Адея. На её лице отпечатывается маска обиды и неверия. — Почему ничего не сказал? А Ариаль? Ты тоже знала?
— Я… Я узнала совершенно случайно, — мямлит Ариаль в ответ.
Телей приподнимает жену за плечи и прижимает к себе, успокаивающе целуя в макушку и шепча что-то на ухо.
— Ариаль и Телей здесь ни при чём. Не стоит их винить, я сам попросил их скрыть правду, — заступается Эрбин.
— Значит, этот год, что тебя не было, — спрашивает Ланика. — Ты был у своего отца? Во дворце?
Эрбин кивает.
— В Ихт-Карае вовсю ведётся подготовка к восстанию и войне. Чтобы набрать мощь, мой отец заключил сделку с одним очень влиятельным родом. Они находятся на служении короля и имеют большой вес в армии, но глава рода, как и многие маги, ненавидит королевскую власть. Он с удовольствием принял идею об объединении сил через помолвку.
Тишину, повисшую в воздухе, кажется, можно нарезать ножом.
— Помолвку? — сипло выдавливает из себя Глион. — То есть ты?
— Да.
— А… а как же?
Глион оборачивается, смотря на притихшую Диону. Девушка, не отрываясь, смотрит на Эрбина, и по её лицу трудно понять, какие эмоции она испытывает.
— Вы должны знать ещё кое-что, — говорит Эрбин.
— Неужели ты ещё что-то от нас скрыл? — язвительно произносит Роксана. — Что? Скажешь, что ты теперь на стороне короны? Может, ты уже давно нас предал? Смотрел, как мы тут из кожи вон лезем в надежде заполучить свободу, и смеялся!
В порыве эмоций девушка встаёт и подходит к Эрбину.
— Не говори чепухи, — цедит маг.
— Чепухи? Значит, все наши усилия, все, кто погиб в стремлении обрести свободу, для тебя просто чепуха?!
— Заткнись! — выплёвывает Эрбин.
Они похожи на двух разъярённых хищников, готовых броситься друг на друга в любой момент. Глион встаёт между ними.
— Так, хватит, — с нажимом говорит он. — Сейчас не время и не место. Роксана, Эрбин ни слова не сказал о том, что перешёл на другую сторону. Давай дадим ему договорить. А ты, Эрбин, не тяни кота за хвост.
— Хорошо, — кивает маг и произносит сухим безжизненным голосом. — Ксена беременна.