Адея и Ариаль одновременно охают. Последняя хватается за живот и, тяжело дыша, пытается не заплакать. Глион отшатывается, прикрыв рот рукой. Рорент удерживает дёрнувшуюся вперёд Ланику.
— Ты…
Она не договаривает. Диона быстрым шагом преодолевает расстояние, разделявшее её с Эрбином, со всей силы бьёт мага кулаком по лицу. Эрбин отшатывается, хватаясь за пострадавшую челюсть и еле удерживаясь на ногах. Удивление в глазах быстро сменяется пониманием и принятием.
— Заслужил, — бормочет он, потирая ушибленную щёку.
— Я какая-то шутка для тебя?! — кричит Диона. Глион держит её, опасаясь необдуманных поступков девушки. — Ты хоть раз воспринимал меня всерьёз?! Кто я для тебя, раз ты не соизволил рассказать мне правду? Рассказать, кто ты на самом деле! С любимыми людьми так не поступают!
— Я никогда не говорил, что любил тебя, — шепчет Эрбин, но его слова слышат все.
Диона застывает каменной статуей. Эрбин видит, как давший трещину осколок любви в ее глазах рассыпается мелкой крошкой, которая тут же вспыхивает словно холодным огнём.
— Ублюдок, — цедит Диона. — Провались ты, твоя новоиспечённая жёнушка и твой ребёнок! Видеть тебя не хочу!
Диона выбегает из дома. Дверь за ней громко хлопает и жалобно скрипит.
— Диона, — Глион выбегает вслед за девушкой.
Стоит за ним закрыться двери, как к Эрбину подлетает Ланика. Пол трещит, и тонкие корни, ломая хрупкие половые доски, вырываются вверх, опутывая ноги, руки и шею Эрбина и лишая его движения. Ловким, отточенным движением вытащив клинок из ножен на бедре, она подставляет лезвие к горлу мага. Глаза Ланики горят огнём.
— Если Дионе станет от этого лучше, я с удовольствием тебя прикончу, — шипит она. — Ты хуже собачьего дерьма, Эрбин, если это твоё настоящее имя, конечно.
Маг в ответ лишь хрипит. Корни сжимаются на его шее, лицо краснеет.
— Ланика, пожалуйста, не надо, — просит Адея, обнимая подругу со спины.
Ланика тяжело вздыхает, но отступает. Корни отпускают Эрбина, и он падает на пол, кашляя и судорожно вдыхая воздух. Каре-зелёные глаза смотрят на мага сверху вниз, обливая его презрением…
Диона останавливается, тяжело дыша. В порыве эмоций она добежала до края леса. Прохладный бриз, с трудом пробившийся сквозь деревья, остужает разгорячённое лицо. Злость бурлит внутри, закипает, ошпаривает сердце. Руки начинают нагреваться от неконтролируемой магии, на кончиках пальцев загорается огонь.
— Диона! — голос Глиона за спиной заставляет вздрогнуть и прийти в себя.
Парень стоит, упёршись ладонями в колени и пытаясь отдышаться.
— Ты, фух, такая быстрая, Диона.
— Зачем ты пошёл за мной? Я не хочу никого сейчас видеть, — шипит на Глиона девушка. — Оставь меня в покое!
— Чтобы ты сожгла весь лес в порыве злости?
Он указывает на руки девушки, которые до сих пор полыхают огнём. Смотрит на ладонь, сжимает её в кулак. Пламя, тихо пшикнув, потухает.
— Как он мог, Глион?
Нижняя губа начинает дрожать. Диона всхлипывает, из глаз ручьём льются слёзы.
— За что, Глион?! За что?!
Истерика бьёт в голову. Диона падает на землю, плачет, ревёт, обнимая себя руками. Воет, словно раненый зверь.
Глион садится рядом, аккуратно берёт девушку и пересаживает к себе на колени. Обнимает крепко, гладит по волосам, целует в макушку и, медленно покачивая, шепчет на ухо. Диона дрожит в руках, дёргается от каждого всхлипа, от каждого судорожного вдоха.
— Тому, что сделал Эрбин, нет оправданий, — говорит Глион. — Твоя злость полностью оправдана. Он посмел растоптать твою любовь, но я уверен…
— Любовь здесь ни при чём! — Диона перебивает так резко и громко, что Глион невольно вздрагивает.
— В смысле? — непонимающе хмурится парень.
— Потому что я не люблю его! Я просто… Почему он лгал мне? Почему ничего не сказал?!
Диона начинает плакать пуще прежнего, а Глион застывает в ступоре, пытаясь понять услышанное.
— Как? В каком смысле не любишь? — осторожно спрашивает он.
Диона поднимает на него заплаканный взгляд покрасневших глаз. Смотрит, как на дурака, всхлипывает нервно и громко и качает головой.
— Я не знаю! Может, и люблю! Я запуталась, во всём запуталась!
Новый приступ плача, подобно волне, накрывает с головой. Глион, решив больше не задавать вопросов, просто прижимает девушку к себе, терпя царапающие его кожу ногти.
Когда Диона успокаивается, солнце уже наполовину скрылось за верхушками деревьев. Положив голову Глиону на плечо, Диона сонно хлопает глазами.
— Я не знаю, — шепчет она. — Я ничего не знаю, Глион. Мои чувства… Всё так запутано.