— Это нормально, — так же шепчет Глион. — Ты всегда плохо понимала свои эмоции.
— Эй!
Сил на пререкания не хватает. Диона хочет ударить друга, но выходит лишь нежно погладить. Глион перехватывает чужую ладонь, сжимает аккуратно и поглаживает большим пальцем.
— Сейчас даже я сильнее тебя, — улыбается он.
— Размечтался, — приподнимает уголки губ Диона.
Глион, внимательно рассматривая лицо девушки, заправляет прядь волос и заглядывает ей в глаза.
— Если ты не можешь разобраться со своими чувствами, это не страшно, — мягко говорит он. — Я всегда буду готов тебя выслушать и поддержать. Не воспринимай слова Эрбина близко к сердцу. Ты найдёшь лучше, намного лучше и будешь счастлива и любима.
От слов Глиона становится тепло. Сидя в его уютных объятиях, Диона вдруг чувствует себя самой защищённой на земле.
«А может быть, — думает она, — уже нашла».
Эрбин сидит на камне и смотрит на морскую гладь, в которой отражается солнце. Щека распухла и налилась синевой, а на шее кольцом отпечатались контуры корней.
— Выглядишь паршиво.
Глион садится рядом. Блики солнца на волнах заставляют сощурить глаза.
— Без тебя знаю, — огрызается Эрбин.
— Ты тот ещё придурок.
— Если ты пришёл мне мозги компостировать, то, как друг прошу, уйди куда подальше. Я хочу побыть один.
Глион пропускает грубость мимо ушей.
— Зачем соврал? Ты ведь любишь её.
Эрбин поднимает на друга взгляд полный боли.
— Люблю. Как её можно не любить. Ты и сам это прекрасно знаешь.
Глион дёргает плечом, избегая всепонимающего взгляда Эрбина.
— В итоге всё равно бы всё пришло к этому. Мы никогда не смогли бы быть вместе.
— Ты выбрал свою страну и долг вместо любви. Глупый выбор, но не мне, трусу, который даже в чувствах своих признаться не может, говорить тебе об этом.
Эрбин невесело дёргает кончиком губ и кивает. Он встаёт, кидает последний взгляд на море и уплывающее за горизонт солнце, разворачивается и, прежде чем уйти, произносит:
— Позаботится о ней.
— Обязательно.
Глава 45. Правда
Уперевшись ладонями в стол, Кэлвард безумными глазами смотрит на карту. Маленькие флажки на ней скрывают почти весь рисунок.
Кэлвард проводит рукой по волосам, хватает пряди и оттягивает назад. Пальцы подрагивают, и королю кажется, что ещё немного, и он разорвёт эту карту в клочья.
— Почему? Как так произошло?! — словно в бреду шепчет Кэлвард.
Отмеченные точки на картах — места восстаний. С каждым днём их становилось всё больше, что вводило молодого короля в приступы паники.
— Где всё пошло не так? — разгрызая ноготь в кровь, спрашивает у себя же Кэлвард. — Что я сделал не так?! Отец был прав. Он как всегда был прав! Я ничтожество… Я не смог, не смог, не смог!
Дыхание сбивается. Сердце, бешено бьющееся об рёбра, отдаётся болью. Кэлвард хватается за грудь и медленно спускается вниз, удерживаясь за край стола. Стук сердца оглушительной болью стучит в висках. Кэлвард старается выровнять дыхание, но от этого становится только хуже.
Когда приступ заканчивается, слабость разливается по всему телу. Кэлвард поднимается и дрожащей рукой смахивает пот со лба.
Из приоткрытого окна задувает сквозняк. Он заставляет задрожать огонёк свечи, стоящей на столе, и в итоге гасит её. Дым тонкой плавной струйкой поднимается вверх. Кэлвард смотрит на чёрный фитиль.
— Пора кончать с этим, — говорит он, сжимая в кулаке угол карты.
Адея, держась за шею возлюбленного, плавно двигает бёдрами. Кончики её отросших волос прилипли к вспотевшей спине. Афер гладит любимую, сжимает бёдра и ягодицы, целует руки. Его движения уверены и ласковы, но будто отстранённые.
— Любимый, — зовёт Адея, замедляясь. — Что случилось? Ты как будто не со мной.
Афер выныривает из своих мыслей и поднимает взгляд. Смотрит долго, пристально, вглядываясь в каждую чёрточку лица напротив, словно выискивая что-то.
— Всё в порядке, — убеждает он.
— Уверен? Ты сам не свой с того момента, как приехал от матушки. Что произошло в Акаро?
Афер смотрит на Адею с лёгкой, почти незаметной, полуулыбкой. Аккуратным движением убирает прядь мешающихся волос с её лица, а затем резко хватает девушку за бёдра и переворачивает, оказываясь сверху. Движется быстро, выбивая полный удовольствия женский стон. Адея содрогается, зажимая Афера между бёдер, который, глухо простонав, кончает.
Отдышавшись, Афер прижимает девушку к себе. Адея мурлычет, потираясь кончиком носа о грудь парня.