— Когда Оракул смотрит в будущее, ему становятся открыты все варианты событий. Какие-то менее чётко, темнее, другие — словно яркая вспышка, проносятся так, что не успеваешь запомнить сюжет. И есть третьи, долгие и чёткие, во всех красках описывающие будущее. Именно такие варианты Оракул рассматривает как наиболее вероятные, — поясняет градэн Оми.
— И какие варианты он увидел? — спрашивает Адея.
— Оракулу предстали два варианта будущего: жестокая война и мирные переговоры.
— Переговоры? — Диона удивлённо приподнимает брови. — Да разве это возможно? Люди никогда не пойдут на перемирие.
— И всё же, такой вариант развития событий тоже имеет место быть, — говорит Данкан Кантиций. — Именно поэтому мы пришли.
— Вы хотите заключить перемирие с королём? — уточняет Ланика.
— Если Богиня даёт возможность избежать ненужных смертей, ей нужно воспользоваться, — кивает Рена.
— Хорошо, — складывает руки на груди Диона. — И что вы предлагаете?
— Запросить аудиенции у короля, — отвечает Полидора. — Если же он откажет, отправить письмо с требованием перемирия и его условиями.
— А если и письмо он читать не будет? — боясь услышать ответ, спрашивает Адея.
— Значит, война, — хором отвечают градэны.
Градэны исчезают так же неожиданно и быстро, как появились. Их плащи растворяются в утренней дымке, а три подруги остаются стоять на крыльце, обдумывая услышанное и наблюдая за медленно просыпающимся городом.
— Я… представляла их себе немного по-другому, — первой говорит Адея.
— Я тоже, — кивает Диона.
Ланика стоит, хмурясь и стуча пальцем по бедру.
— Если честно, когда ты рассказала о своём побеге, я не поверила тебе, — говорит она, поворачиваясь к Дионе. — В голове не укладывалось, что всемогущие градэны на самом деле существуют, и что они не так всесильны, как рассказывали. Прости. Теперь я знаю, что ты говорила правду.
— Всё нормально, — улыбается Диона и машет рукой. — На твоём месте я бы тоже себе не поверила.
— Как думаете, король примет наше предложение о перемирии? — спрашивает Адея.
— Нет, — уверенно отвечает Ланика. — Нам повезёт, если он вообще соблаговолит прочесть письмо. Нужно отправить голубей. Начинается подготовка к последней битве.
— Ва-а-аше Величество-о-о, — хрипло тянет Кир, пытаясь убрать душащую его руку.
Кэлвард, схватив Верховного Жреца за горло, смотрит зло и безумно. Лицо ведьмага покраснело, вздулось, казалось, вот-вот лопнет. Кэлвард сжимает пальцы крепче и кричит:
— Ничтожество! Ты клялся, что разберёшься с повстанцами! Я выделил тебе столько денег, а ты! Где твоё хвалёное решение проблемы?! Мои города превращаются в руины! Мой народ лишается дома! Вы! Во всём виноваты ты и твой грязнокровный народ!
Кэлвард разжимает пальцы и отходит назад. Кир падает, хватаясь за шею и судорожно вдыхая воздух.
— Казнить, — холодный голос короля пускает дрожь по телу.
В глазах старика собираются слёзы. Он жалобно плачет, ползёт к Кэлварду, хватаясь за штанину.
— Ваше-е Вели-ичество! Прошу-у! Пощадите! Я всё-ё исправлю! Молю-ю вас!
Кэлвард грубо отпихивает ведьмага, ломая ему нос. Ботинок пачкается кровью. Охрана тут же подхватывает Кира под руки и уволакивает из зала. Старик, гнусавя и заливая пол кровью, молит о пощаде. Когда его крики стихают за дверью, в зал входит советник.
— Ваше Величество, — кланяется он. — Только что прибыло важное послание.
— Что ещё?! — рявкает Кэлвард и выхватывает из рук советника протянутый пергамент.
Чем дальше он читает, тем больше в груди закипает ярость.
— Это шутка?! — Кэлвард рвёт пергамент надвое и кидает на пол. — Они хотят аудиенции?! Просят о мирных переговорах?! После всего, что сделали?! Не дождутся! Я убью их всех! Избавлю страну от этих выродков! Собирайте армию, мы идём на войну!
Кэлвард тихо приоткрывает дверь, стараясь не скрипеть петлями. Комната окутана тьмой, и лишь тонкая полоска света из окна позволяет различить хоть какие-то очертания мебели. Кэлвард подходит к кровати и отодвигает балдахин в сторону. Теофана спит на животе, раскинув руки и согнув одну ногу. Король падает на колени перед кроватью и жалостливо смотрит на жену, словно щенок на любимую хозяйку.
— Я не смог, — шепчет он дрожащим голосом. — Я не смог защитить тебя. Прости… прости — прости — прости!
Не переставая словно в бреду извиняться, Кэлвард протягивает руку и гладит воздух около волос Теофаны. Пальцы его непослушно подрагивают.