— О чём? — спрашивает Кэлвард.
Теофана молчит какое-то время, перебирает задумчиво пальцы, а затем вздыхает как-то особенно грустно.
— Я думала над тем, — начинает она, — а нужно ли всё это?
— Не понимаю, — хмурится Кэлвард.
Теофана прикусывает губа, встаёт, обходя Кэлварда, и подходит к статуе, заглядывая в серые невидящие глаза.
— В одной из заповедей говориться: люби того, кто близок, так же сильно как любишь себя самого. И я долго размышляла… Разве мы не можем быть равны? Ведь… чем мы от них отличаемся?
— Фана, что ты такое говоришь? — Кэлвард подходит к невесте, недоумённым взглядом пробегаясь по её лицу. — Ты хочешь, чтобы… гм, ведьмы и люди были равны? Равны в правах?
— Ну скажи мне, чем они отличаются от нас?! — вдруг вскрикивает Теофана, разворачиваясь к Кэлварду. — Они ведь, как и мы состоят из кожи и плоти! Дышат с нами одним воздухом! В их венах течёт та же кровь!
— Она не та же, Теофана! Она грязная, опороченная магией! У ведьм достаточно прав! Они живут на наших землях, служат в нашей армии. Мы дали им кров над головой и работу!
— Ты себя слышишь?! Твои ли это слова, Кэлвард? Или это речи твоего отца?!
Кэлвард вздрагивает от слов девушки. Несколько птиц улетают с обломков разрушенной стены, напуганные громкими криками.
— Почему мы не можем жить в мире? — уже тише продолжает Теофана. — Каждый день я только и слышу об очередных забастовках, протестах и сожжениях всё больших и больших количеств, ни в чём не повинных ведьм.
— Ты не можешь так смело утверждать, что они ни в чём не повинны. Если их приговорили к казни, значит они осмелились нарушить закон, — твёрдо произносит Кэлвард.
Теофана смотрит разочарованно. Молча качает головой и, обойдя принца, бросает напоследок, прежде чем выйти из полуразрушенной церкви:
— Я надеюсь, вы подумаете над моими словами, Ваше Высочество.
Кэлвард остаётся стоять среди прогнивших скамеек в тени разбитых витражей, сжимая кулаки, пока ветер разносит пыль под его ногами.
Глава 11. Ритуал
Воздух в комнате пропитался запахом сожжённых скруток шалфея и можжевельника. От дыма немного кружится голова. Диона держит матушку за руку, склонившись над её кроватью. Женщина глухо кашляет, с трудом открывая опухшие веки. Цинна сидит рядом, промакивая влажной тряпкой лицо матери.
— Мои вы хорошие, — Варга тяжело дышит. Улыбка выходит дрожащей. — Простите, что… не смогу быть с вами на Дне Оподания в этом году.
— Ну что ты, матушка, — качает головой Цинна. — Не беспокойтесь об этом, прошу вас. В вашем состоянии не стоит излишне переживать. Мы с Дионой уже в состоянии сами провести ритуал призыва.
Варга хмыкает.
— Ты права, доченька, — говорит она. — Вы у меня… уже такие взрослые. Я так… горжусь вами.
Женщина тяжело выдыхает, прикрывая глаза, и чуть морщится. Диона краем глаза замечает, как сестра прикусывает губу, стараясь сдержать слёзы. Опустив руку матери обратно на кровать, Диона помогает сестре подняться. Уже у самой двери до них доходит невнятное бормотание.
— Скоро… Скоро я увижусь с тобой, Келер. Подожди… подожди немного.
Варга шепчет то хмурясь, то улыбаясь. Сёстры кидают на матушку последний взгляд и выходят из комнаты. Когда дверь захлопывается, Цинна не сдерживается и всхлипывает. Диона заключает младшую в объятья, прижимая её голову к своей груди, и чувствуя, как от слёз намокает ткань платья. Цинна всхлипывает, поднимает зарёванное лицо и, встретившись с глазами сестры, завывает ещё сильнее.
— Успокойся, — говорит Диона. Ноющая от дыма лекарственных трав голова, начинает болеть ещё сильнее из-за плача Цинны. Диона хмурится, за подбородок поднимая лицо сестры.
— Ты такая бесчувственная! — вскрикивает Цинна, отпрянув от ведьмы.
— Я кому сказала успокоиться! Цинна! Подумай о том, что мама за дверью. Думаешь, ей приятно будет услышать твой плач?
Цинна перестаёт плакать, всхлипывает, утирает слёзы и сопли рукавом платья и качает головой. Диона кивает.
— Молодец. Пошли, нам надо подготовить вещи для похода.
Диона разворачивается и спускается по лестнице. Цинна тихо следует за ней. Комната сестёр маленькая, но уютная. Две кровати разделяет узкое окно во всю высоту стены, а у противоположной от двери стороны стоят книжный шкаф и комод. На полу, дорогой, когда-то подаренный Варге мужем, ковёр, украшенный замысловатыми узорами.
— Ты помнишь, что необходимо для проведения ритуала? — спрашивает Диона и смотрит на сестру в ожидании ответа.
— Свечи, ветви дуба и сосны, личный предмет того, с кем будут держать связь и…