Цинна хмурится, пытаясь вспомнить последнюю вещь, необходимую для ритуала. Диона улыбается и подсказывает.
— Васильковая вода.
— Да! Точно!
— И всё ли ты взяла? — спрашивает Диона.
Цинна уверенно кивает.
— Я взяла папин перстень, — говорит она, доставая украшение из внутреннего кармана сумки.
Почерневшее серебро удерживает большой красный камень. Цинна вертит перстень в руках, а затем шутливо примеряет и, растопырив пальцы, смотрит на украшение на своей руке.
— Красиво, да? — спрашивает девочка у сестры.
— Конечно. Давай быстрее, нам пора выходить, — хмыкая, отвечает Диона.
Закинув сумки на плечо, девушки выходят во двор. Орикс громко лает, весело виляя хвостом и прыгая вокруг Дионы и Цинны. Последняя треплет пса между ушами.
У калитки стоит красивый пятнистый конь. Он послушно дожидается пока сёстры заберутся ему на спину и под удар вожжей трогается с места.
Как и подсчитывала Диона, они добираются к храму ближе к закату. Городской стражник даже с пропускной грамотой Верховной Жрицы долго не хотел выпускать их из города.
С каждым годом выбираться до храма становилось всё труднее. Стража бдила, а ведьмы боялись быть сожжёнными на костре за пропаганду своего верования и потому отсиживались в домах, пропуская исконные ведьмовские праздники.
Храм находился практически у самой границы с Варесом и если прислушаться, можно было услышать журчание реки, что служила границей двух районов. Оранжевые лучи солнца золотистым огнём окрасили траву. У скрытого в тени деревьев святилища собралось с два десятка ведьм и ведьмагов. Диона печально вздыхает: ещё два года назад число участвовавших в праздновании было в три раза больше.
Отовсюду доносятся тихие разговоры и смех. Несколько ведьм кидают на сестёр заинтересованный взгляд. Диона понимает, что их приезд без матушки лишь подкрепит, итак начавшие ходить по городу слухи. Девушка стопорит лошадь и помогает Цинне спустится на землю. Они заходят в храм. Внутри светло, и тесно. Белый камень покрыт тонкой паутиной трещин. Пахнет сушёными цветами и поленьями, горящими в широкой чаше, что стоит прямо посреди главной залы храма. Диона проводит сестру дальше, вглубь храма, садясь у стены в тень колонны.
— О, это разве не Ланика? — спрашивает Цинна, смотря в сторону. — Эй, Ланика! Привет! Диона, чего ты сидишь, давай подойдём.
Цинна энергично машет рукой, привлекая к себе внимание рыжеволосой ведьмы. Ланика машет в ответ и улыбается, но, когда её взгляд падает на Диону улыбка медленно сползает с лица. Боме отворачивается к бабушке, скрывая лицо за волосами.
— Чего это она? — недоумённо спрашивает Цинна и переводит взгляд на сестру. — Неужто вы поссорились?
— Можно и так сказать, — отвечает Диона.
— А что случилось?
— Она сама виновата, — хмурясь, бурчит ведьма.
— Ой, да у тебя всегда все виноваты, только не ты, — уперев руки в бока говорит Цинна.
— Эй! За языком следи! — прикрикивает Диона. — На, держи, я пока расставлю свечи.
Девушка впихивает в руки младшей сестре глубокую чашу и флягу с васильковой водой, а сама начинает расставлять свечи в круг. Цинна хмыкает и садится напротив старшей, ставя наполненную водой чашу между собой и Дионой. Рядом Цинна кладёт ветви дуба и сосны, а отцовский перстень на дно чаши. Диона взмахивает рукой, зажигая свечи.
— Так что всё-таки произошло? — спрашивает Цинна, потягиваясь и кивая головой в сторону Ланики.
— Ничего особенного, — отмахивается Диона, бросая быстрый взгляд в противоположный угол храма, где рыжеволосая ведьма вместе со своей бабушкой о чём-то мило беседуют. — Просто забудь, тебя это не касается.
— Ну конечно. Меня никогда ничего не касается, — хмурясь, говорит Цинна. Её голос пропитан обидой. — Ты ведь у нас такая важная, всегда всё сама решаешь, а других в известность не ставишь. Только ты ведь у нас права, а все остальные так, мимо проходящие.
Цинна выглядит по-настоящему обиженной. Губы её надуты, а брови угрюмо изломаны. Магия слегка бурлит и нагревается.
— Ты о чём? — Диона недоумённо приподнимает брови, впервые слыша такие слова от младшей сестры.
— О чём, о чём, — повторяет Цинна. — О тебе! Ты такая, такая… заносчивая! Думаешь только о себе. Если проблемы, то только у тебя. Если герой, то только ты! И верные мысли могут быть только у тебя. А ещё…
— Может хватит! — вскрикивает Диона. Она смотрит на сестру во все глаза, сжимая губы в тонкую полоску. — Заткнись! Сама-то слышишь, что говоришь? Хочешь поругаться прямо перед встречей с отцом? Молодец, тебе это прекрасно удалось!