Цинна отворачивается и всхлипывает. Бурчит себе что-то под нос и начинает перебирать сосновые листья, не поднимая взгляда на Диону. Старшая же сестра, в попытке успокоится, пыхтя начинает переставлять свечи. Когда натянутые нервы приходят в норму, Диона произносит нарочито скучающим голосом:
— На следующей неделе приедет ярмарка. Хочешь пойти?
Цинна шмыгает носом, утирает рукавом платья сопли и слёзы и буркает:
— Хочу.
Диона хмыкает и тянется рукой, трепля светлые волосы сестры. Голоса присутствующих в храме с каждой минутой становятся всё тише и наконец полностью замолкают, когда ответственный даёт отмашку, означающую, что луна коснулась горизонта.
Диона берёт в руки ветви, поджигает и задувает огонь. Дымом обводит силуэт сестры. Цинна повторяет ту же процедуру. Девушки берутся за руки и опускают сцепленные ладони в васильковую воду. Пламя свечей мелко подрагивает. Диона закрывает глаза чувствуя, как магия, спутываясь с магией Цинны, аккуратно выходит из тела тонкой нитью. Нить магии поднимается к сводчатому потолку, а веки Дионы тяжелеют, всё пространство вокруг заполняется туманом. Ведьма послушно закрывает глаза и погружаясь в полузабытье.
Когда Диона открывает глаза вновь, то она оказывается дома. Пол гостиной залит густым туманом. Рядом стоит Цинна, крепко сжимая руку сестры. Глаза младшей заволокло белой пеленой. Цинна слепо водит руками вокруг себя, а в ярких зелёных глазах начинают скапливаться слёзы. Диона сильнее сжимает ладонь сестры, шепчет тихое: “— Не бойся”, и ведёт следом за собой.
Они обходят весь первый этаж дома и, никого не найдя, поднимаются на второй, проходя в кабинет матушки. Туман здесь намного гуще, а в воздухе стоит сильный запах скошенной травы после дождя. Диона оглядывает комнату и замечает в кресле, стоящим напротив окна и спрятанным за шкафом и грудой книг, человека. Мужчина сидит неподвижно, сцепив руки на животе и не моргая смотрит в окно. Почувствовав на себе чужой взгляд уголки его губ приподнимаются.
— Я так рад вас видеть.
Мужчина говорит тихо. Его голос ласковый и обволакивает нежностью. Диона подходит ближе, аккуратно ведя за собой Цинну. Мужчина поворачивает голову. Зелёные глаза смотрят улыбающеся. Келлер встаёт, разводя руки в стороны. Диона, не сдержавши всхлипа, падает в объятья отца, утаскивая за собой сестру. Келлер гладит дочерей по волосам, целуя каждую в макушку, шепчет успокаивающие слова и прижимает к себе плотнее. Когда слёзы заканчиваются, Диона поднимает голову, чуть отходя от отца. Цинна остается в тёплых объятьях, трясь носом об рубаху мужчины.
— Вы такие взрослые, — говорит Келер, полным грусти голосом. — Такие красавицы, умницы… Простите меня. Я обещал, что всегда буду с вами.
— Не извиняйся отец! — качает головой Диона, хватая отца за руку. — Матушка!..
Диона заикается на полуслове, сжимает губы в тонкую полоску и уводит взгляд в пол.
— Я знаю, — вздыхает Келер. — Чувствую, что скоро мы с Варгой снова будем вместе. Жаль, что уже не рядом с вами.
Диона хочет что-то сказать, но её прерывает громкий всхлип Цинны. Келлер опускается на корточки и берёт лицо своей младшей дочери в ладони, растирая большими пальцами слёзы по щекам.
— Не плачь, моё маленькое солнышко, — ласково говорит он. — Твой папа здесь. Всё будет хорошо.
Цинна всхлипывает ещё громче, тело её начинает дрожать, и она обвивает талию отца, завывая в льняную ткань. Келер протягивает руку, зазывая Диону в семейные объятия. Прижав к себе обеих дочерей, Келер склоняется к старшей и шепчет ей на ухо:
— Будь осторожна, Диона. Земля дрожит. Скоро реки окрасятся красным, а воздух будет отравлен. Передай всем. Пора закалить мечи. И помни о тех, кто всегда был рядом.
Глава 12. Обещание
Мелкий камень под колёсами разлетается в разные стороны. Мерный стук заполняет купе кареты. Пейзаж за окном немного сменился, но всё так же скучен.
— …образован и очень умён. Преподаватели хвалят его успехи в учёбе, и все поголовно твердят, что его ждёт счастливое, безбедное будущее. А ведь он только в этом году поступил в университет! Первый курс, а такие успехи.
Восторженные щебетания матушки заполняют всю карету. Ариаль трёт ухо, недовольно морщась. Она с самого утра выслушивала хвалебные оды своих родителей, посвящённые её будущему мужу. У супругов Сколлем-Беппо загорались глаза каждый раз, при мысли о скором обретении родства с канцлером Ихт-Карая. Ариаль всегда знала, что её родители жадные до звона монет ведьмы, но не думала, что до такой степени.