Девушки выходят за пределы школы, провожаемые взглядами охраны.
— Не обращай на это внимание, — улыбается Ланика. — Не так важно, что они говорят, главное, чтобы ты знала правду. Давайте не будем об этом. Школьный день уже закончился, предлагаю пойти ко мне. Бабушка соскучилась по вам.
— Мадам Боме! — воодушевленно подпрыгивает на носочках Адея. — Я соскучилась по её тыквенному пирогу.
— Тебе повезло, — сверкает белоснежными зубами Ланика, — Бабушка как раз сегодня утром его готовила.
Каменный дом с выцветшей коричневой черепицей, окружён небольшим ярким, пятнистым цветником. Из увитой плющом трубы идёт дым. Ланика поднимается по лестнице, отворяя дверь и проходя внутрь. Подруги следуют за ней. Просторная гостиная встречает теплом и запахом тыквенного пирога.
— Бабуль, я дома! — кричит Ланика, проходя в соседнюю комнату. — Диона и Адея тоже со мной.
Кухня небольшая, вмещающая в себя круглый столик с парой стульев, маленькую печку и каменную столешницу, соединённую со стеной. На самой стене висят сушёные травы и стоят на полочках различные баночки. На столе дымится сладким паром пирог. Мадам Боме стоит с накинутой на плечо тряпкой. Слепые с рождения глаза смотрят в пустоту, руки водят по каменной столешнице.
— Девочки мои, — улыбается пожилая женщина. — Проходите, садитесь за стол, не толпитесь в проходе. Адея, милая моя, я как раз приготовила пирог, тыквенный, как ты любишь.
— Неужели ты готовила его весь день, бабуль? — спрашивает Ланика, помогая женщине сесть за стол.
— Ну что ты такое говоришь, ведьмочка моя, нет конечно, — улыбается Аге́ла Боме. — Это второй пирог я приготовила. Первый сама в одиночку съела, уж простите старую.
Девочки смеются, накладывая себе по куску сладкого кушанья. Беседа, лёгкая и непринуждённая, течёт ручьём. Девушки рассказывают о прошедшем дне, школьных занятиях. Упоминают Ариаль и произошедшее с ней в коридоре. Ланика хвастается успехами Дионы в огненной магии, на что последняя недовольно закатывает глаза, но щёки заливаются румянцем.
— Ох, девочки, — улыбаясь одними уголками губ, качает головой мадам Боме. — Это так хорошо, что вы не забываете то, какой должна быть сущность ведьмы.
Женщина тяжело вздыхает, переставая улыбаться и переводит невидящий взгляд на окно.
— Я помню то время, когда ведьмы были свободны. Наша магия, наша природа… Мы всегда были единым целым. Ведь Богиня подарила нам эту жизнь, чтобы мы сохраняли в ней баланс. Мне так грустно от того, что вы этого не застали. Не застали тех дней. Когда каждая ведьма и каждый ведьмаг изучали магию свободно, пропускали её через своё тело, находили в ней покой. Ох, боюсь я больше никогда не настанут те прекрасные времена.
— Не говорите так! — восклицает Диона. — Я обещаю вам, мы вернём ведьмам свободу! А Вителия ещё пожалеет, что когда-то захватила наши земли.
Мадам Боме тепло улыбается. В невидящие глаза смотрят на молодую ведьму с теплотой.
— У твоей матери, Диона, были такие же амбиции в твоём возрасте, — женщина протягивает руку, накрывая чужую ладонь своей. — Пообещай, что не растеряешь их на своём пути.
Диона кивает.
— Обещаю.
Глава 2. Магобой
Шумно. Кто-то бесцеремонно толкает в плечо и, смазано извинившись, скрывается в бурной толпе учащихся. Диона потирает ушибленное место, возвращая взгляд на Ланику.
— Я не понимаю, почему ты не хочешь. Это ведь такой почёт — быть Верховной Жрицей, — спрашивает Адея у рыжеволосой подруги.
— Может раньше это и было почётом, но сейчас… — Ланика вздыхает. — Быть пешкой в руках короля у меня нет никого желания. Прости, Диона.
— Не извиняйся, — качает головой Диона. — Матушка стала Верховной Жрицей с надеждой хоть как-то помочь ведьмам, снизить влияние короля. Но после смерти отца она полностью опустила руки и, как ты и сказала, стала пешкой в игре Его Величества. Всю жизнь корит себя за это.
Ланика ничего не говорит, лишь гладит по спине. Адея, выглядывая из-за её плеча, ободряюще улыбается. Девушки выходят в главный холл школы. Учащихся становится меньше.
— О, это же Глио́н и А́фер, — говорит Диона, указывая в сторону спускающихся по лестнице парней. — А кто это с ними?
Переведшая взгляд на лестницу Адея тихо взвизгивает и прячется за спиной Ланики. Последняя ухмыляется, маша заметившему их Глиону и отвечает Дионе:
— Э́рбин Клеро́. Перевёлся из Игг-Колонской академии, вчера первый раз пришёл на занятия. Достаточно умён, но как по мне слишком нагл.