— Ты такой же, — шепчет Сотан, — как твоя мать. Такой же глупый и бесхребетный добряк.
— Отец, вы любили матушку? — уже зная ответ, спрашивает Кэлвард.
Сотан смеётся, но смех его больше напоминает хриплое кашлянье.
— Любовь. Бесполезное чувство. Что оно может дать? Взять тебя к примеру. Любишь, носишься со своей любовью, а она из тебя верёвки вьёт. Да ты и рад. Тьфу! Какого же я всё-таки слизняка вырастил.
— Почему же вы тогда передаёте трон мне, а не Гартогсу? — имя главнокомандующего Кэлвард цедит сквозь зубы.
— Твоя неприязнь к нему лезет из всех щелей, — хрипит Сотан. — Поверь мне, я был бы счастлив передать трон Ларесу. Но, к твоему счастью, аристократы не примут его кандидатуру, да и он сам не согласится. Мальчик рождён воевать, а не править.
Сотан говорит о главнокомандующем с отцовской гордостью в голосе, из-за чего Кэлвард вздыхает, отворачиваясь. Пусть мужчина уже давно и не гнался за признанием отца, неприятный осадок всё равно тлел под рёбрами.
— К тому же, — прокашлявшись продолжает Сотан. — Я оставляю королевство не тебе, а Теофане. Уверен, она хорошо о нём позаботится.
Пламя свечей слегка дрожит, когда мужчина заходится в кашле. Бордовая кровь орошает приставленную ко рту ладонь. Кэлвард подрывается, чтобы позвать врача, но отцовская рука мажет пальцами по рукаву и безвольно повисает с края кровати. Полоска закатного солнечного света застывает поверх навсегда закрывшихся глазах. Кэлвард несколько минут разглядывает бледное лицо уже неживого отца, а затем выходит из покоев. Через несколько минут с самой высокой башни замка раздаётся звук горна и три пушечных выстрела, оповещающих о смерти короля.
Похоронная процессия тянется через всю центральную улицу Селесмора. Цокот копыт резью в ушах отдаётся в наполненном тишиной городе. Обычно дребезжащая звуками столица сейчас была непривычно бесшумна: ни лая собак, ни карканья ворон, ни плача детей, ни шума возбуждённой толпы.
Возглавляющий шествие Кэлвард, наблюдает за гражданами столицы, что неровной цепочкой стоят около своих домов, скорбно склонив головы, и держат в руках цветки чёрной лилии — символ скорби и печали. Как только рыцари в чёрных доспехах проходят мимо, люди кидают бутоны в открытый гроб, что лежит у солдат на плечах. Цветы накрывают давно остывшее и окоченевшее тело покойного короля. Кто-то плачет, кто-то, не сдерживая волнения, перешёптывается с рядом стоящим другом. Дети тихо спрашивают у родителей, что происходит. Те что-то отвечают в ответ, заставляя детей задумчиво нахмурится.
Когда процессия пересекает границу города в лицо бьёт свежий порыв воздуха. Лошадь трясёт чёрной гривой, дёргая ушами, а Кэлвард вдыхает полной грудью. С холма открывается красивый вид на широкое поле и кромку леса. Оранжевое солнце то скрывается за облаками, то снова освещает спуск к небольшому утёсу, под которым бурным потоком плещется широкая река. Кэлвард пришпоривает коня. Животное недовольно фыркает, но послушно ускоряет шаг, цокая копытами. Рыцари, идущие позади, тяжело дышат и спускаются осторожно, боясь уронить с плеч тяжёлый гроб.
На утёсе ветрено. Холод забирается под церемониальные одежды, а ноги вязнут в размокшей после недавнего дождя земле. Кэлвард подходит к Теофане. Девушка, скашивая взгляд, мягко улыбается мужу, невесомо касаясь его руки. Рядом стоящий герцог Лошмидт лишь кивает принцу в знак приветствия. Кэлвард кивает в ответ, кидая быстрый взгляд в сторону Гартогса, стоящего в отдалении. Рыцари уже опустили гроб в заранее подготовленную яму и отошли к своему командиру.
— Мой принц, — говорит герцог Лошмидт. — Время вашего слова.
Кэлвард проходит вперёд. Встаёт напротив опущенного в землю гроба. Тень от надгробия падает на серое лицо короля, утонувшего в бутонах чёрных лилий. Время вокруг будто замирает. Исчезают люди за спиной, порывы ветра, пускающие по рукам мурашки, и волнение. Кэлвард обращается к отцу. Голос его сливается с бурлящим шумом реки.
— У всего есть начало и у всего есть конец. Вы пришли к власти, отец, когда Вителия только начала набирать свою мощь, но смогли удержать эту силу в руках и приумножить её. Правление ваше запомнит народ как время стабильности и процветания, время мира. Я, Кэлвард Грайт, ваш сын и преданный слуга Вителии, клянусь продолжить дело ваше, отец. Защищать страну сердцем, душой и мечом и ставить свой народ превыше собственных благ.
Изящным движением Кэлвард достаёт меч из ножен. Металл легко входит в сырую землю, бликами отражая янтарные лучи закатного солнца.