Диону тошнило от высокомерия, что источали из себя эти знатные вельможи. Они смотрели на простых слуг с презрением, а когда видели кандалы на чужих запястьях плевались и брезгливо отсаживались подальше.
Вино льётся ручьём, музыка играет не переставая, гости начинают хмелеть. Диона наполняет вновь опустевший бокал. Глаза с хмельным блеском изучающие проходятся по фигуре девушки. Аристократ хрюкает, словно довольная свинья, и с похабной улыбкой вгрызается в куриную ногу. Стараясь не скривить лицо от отвращения, Диона натягивает вежливую улыбку и отходит в сторону. Внезапно стихает музыка. Раздаётся голос церемониймейстера:
— Приветствуйте Его и Её Величество, короля и королеву Вителии, Кэлварда и Тэофану Грайт.
Дубовые двери с трудом расходятся в стороны. Кэлвард идёт уверенной походкой. На плечах его массивная, тяжёлая даже на вид мантия. Голову венчает, украшенная драгоценными камнями, корона. Рядом идущая Теофана слепит блестящей золотой вышивкой на платье цвета изумруда. Её живот слегка выпирает, подпоясанный сверху золотым поясом. Светлые волосы убраны под золотистую сеточку.
Король и королева проходят через весь зал, садятся на свои места. Кэлвард взмахивает рукой.
— Почему не играет музыка? Сегодня нужно веселится! Налейте всем ещё вина и позовите шута!
Зал снова заполняется гомоном голосов, смехом и шумными поздравлениями. Возникший будто из неоткуда шут, длинный и тощий настолько, что кости выпирают из-под костюма, прыгает по залу как молодая лань, шутит на самой грани, вызывая улыбку на лицах аристократов. Из-под трёхрогово разноцветного шаперона, что звонко бренчит колокольчиками на концах, топорщились рыжие острые прядки.
— Ну-ну, господа, зачем же вы так торопитесь. Неужто вас дома не кормят, проглатываете еду так, что скоро икать начнёте. Вот же веселье, на коронации короля не барды будут играть, а лягушки квакать!
Проходя мимо одного из столов, Диона хмыкает. Она уверена, что если бы не алкоголь в крови, знать давно бы разорвала пёстро разодетого клоуна на кусочки за его дерзкие слова.
Еда сменяется одна другой. Алкоголь не перестаёт литься. Кто-то засыпает прямо на столе, несмотря на шум вокруг. Музыка меняется. Начинаются танцы. Кэлвард выводит Теофану в центр зала. Они двигаются быстро, плавно и слаженно. Словно вырезанные из сияющего камня искусным мастером фигурки, что выходят под мерный звон, они кружатся в танце. Вокруг них собираются пары.
Диона стоит у стены, в тени колонны, наблюдая за происходящим и примечая не закончилась ли у кого еда или выпивка. Ей скучно и сильно хочется спать. Диона зевает, пару раз хлопает сонно глазами и замечает около соседней колонны одну из своих коллег. Непримечательная на вид девушка, нервно оглядывается по сторонам и до крови жуёт губу, теребя в пальцах подол платья. Под кандалами на её запястьях стёртая в кровь кожа, зажившая ужасными рубцами. Диона смотрит на неё некоторое время, затем пожимает плечами и отворачивается. Её не волнуют дела других.
Танцы продолжаются ещё какое-то время, пока за окном солнце окрашивает облака нежно-розовым. Затем музыка и разговоры сходят на нет, когда король поднимает над головой бокал и начинает произносить речь. Речь получается длинной и не особо интересной. Кэлвард восхваляет своих деда и отца, благодарит всех собравшихся, говорит о будущем величии Вителии. Диона несколько раз зевает, сонно моргая. В голове только мысли о завтрашнем выходном, ужине и койке в пристройке для слуг.
Речь короля заканчивается, гости разражаются аплодисментами.
— И в такой знаменательный день, — продолжает Кэлвард, — я хотел бы сделать подарок самому важному человеку в своей жизни.
Король поворачивается к Теофане. Та улыбается, глаза её блестят детским любопытством. Она держит руку на животе и мягко поглаживает его ладонью.
— Заводите! — отдаёт приказ Кэлвард.
Стража отворяет тяжёлые двери. Гости замирают в ожидании. Королева в нетерпении поддаётся вперёд, вызывая тёплую ухмылку у короля. Из широкого проёма выходит слуга, что держит в руке длинную цепь, следом за ним показывается сначала закруглённый клюв, потом небольшая голова, покрытая, переливающимися синим и зелёным, перьями. Глаза окружают белые пятна перечёркнутые синей полосой. На макушке, словно веер, расположилась корона из перьев.
Птица шла уверенно, спокойно и грациозно, несмотря на кожаный ошейник на шее, лишь изредка поджимала лапы от холода напольных плит. За ярко-синей шеей из дверного проёма показывается мощное тело, покрытое множеством сине-белых и зелёных перьевых чешуек. А затем птица пушит хвост, заставляя прокатится по залу волну восхищённого вздоха.