Вместо ответа Диона поддаётся вперёд, мстительно кусая нижнюю губу Эрбина.
— Хорошо, понял, — смеётся парень. — Какая нетерпеливая.
Маг вынимает пальцы, пододвигает Диону за бёдра ближе и входит, сразу набирая быстрый темп. Девушка вскрикивает, тут же зажимая себе рот и начиная стонать в ладонь. Не переставая двигаться Эрбин наклоняется, целует висок, скулу, щёку, убирает ладонь, сразу же переплетая пальцы, и накрывает губы девушки своими. Поцелуй медленный и глубокий, полностью противоположный резким движениям внизу. Диона теряется в ощущениях, стонет в чужой рот, цепляясь за мага и царапая ногтями его плечи. Наслаждение внизу живота нарастает всё сильней и на пике ведьма прижимается к Эрбину сильней, изгибаясь всем телом. Бёдра, что обвивают талию мага напрягаются и начинают мелко дрожать. Эрбин толкается ещё пару раз и выходит, изливаясь девушке на живот. Тяжело дыша, он ложится на бок и заключает Диону в объятья.
Они лежат в тишине несколько минут. Дыхание приходит в норму, а сквозняк, гуляющий по полу, заставляет поёжиться и прижаться друг к другу сильнее. Диона поднимает голову и произносит, вглядываясь в глубину золотых глаз возлюбленного.
— Я люблю тебя.
Эрбин не отвечает, лишь заправляет прядь волос ведьме за ухо и наклоняется, даря новый поцелуй.
Глава 32. Рассвет
Звонкие удары бубна пробиваются сквозь переливчатый задорный мотив лютни и волынки. Музыканты, полностью забывшиеся в мелодии собственного исполнения, пританцовывают на месте и подпевают барду, что поёт уже двенадцатую по счёту песню. Гости скачут по залу, раскрасневшиеся от выпивки и танцев. Хохот пьяной аристократии разносится по всему помещению. Пол залит вином, а под столами скопились горки обглоданных утиных ножек.
Диона стоит в самом углу зала, за колонной, куда не попадёт свет даже если собрать свечи со всего замка. Прислуги опять не хватило, поэтому мадам Нильсен, скривив недовольное лицо, приказала нескольким служанкам-ведьмам присутствовать на празднике, но “сильно не светить лицом”.
Рождение принцессы Павлены празднуется с особым размахом, которым не отличились даже свадебная церемония и коронация. Кэлвард держит новорождённую дочь, совершенно не слушая нескончаемый поток поздравлений от собравшейся в зале знати. Стоящей рядом Теофане приходится отвечать на поздравления, выжимая из себя вежливую улыбку. Когда очередной барон уходит наслаждаться едой и выпивкой, она толкает мужа локтём в бок и коситься на него, собираясь высказать всё недовольство, но застывает с приоткрытым ртом, а затем умилённо улыбается.
Кэлвард, не отводя от дочери влюблённого взгляда, шепчет ей что-то, ласково гладя пальцем по мягкой щеке. Малышка, несмотря на оглушающий шум вокруг, не просыпается, наоборот, лишь причмокивает сонно, жмёт кулачки и куксится во сне. Король издаёт толи писк, толи задушенный всхлип.
Диона смотрит на семейную идиллию, ощущая, как внутри колючей крапивой всё обожгла зависть.
“ — У меня всё могло быть так же”, — думает девушка. Сердце болит, но взгляда от счастливой семейной пары Диона не отрывает, будто наказывая саму себя.
С момента воссоединения с Эрбином прошло всего несколько недель. Влюблённые встречались каждый день под пологом ночи, что оберегала два увлечённых сердца от посторонних глаз. Диона не могла поверить своему счастью и всё ждала подвоха, не отпуская руки Эрбина до восхода солнца.
Затылок жжёт от чьего-то взгляда. Девушка оборачивается, встречаясь глазами с главнокомандующим. Ларес смотрит пристально, оценивающе. В обжигающем льду его глаз отблеск желания.
Диона чувствует, как по рукам проходятся мурашки. Она подавляет желание дёрнуться, сбросить с себя чужой липкий взгляд. Диона отворачивается и, устремив взгляд в пол, заходит ещё дальше в темноту колонны, закрывает глаза и начинает считать минуты до конца мероприятия.
Празднование заканчивается почти под самое утро. Солнце ещё не показалось на горизонте, но тёмное небо уже начинает светлеть. Диона идёт по коридору в сторону кухни. Нести тяжёлую грязную посуду трудно и железные кандалы лишь ещё сильнее тянут вниз, заставляя руки дрожать. Длинная цепь бьётся о колени, оставляя на нежной коже синяки.
— Эй, ты, ведьма! — окрикивает голос позади.
Диона оборачивается. Ларес идёт к ней размашистым шагом, с противной ухмылкой на лице. В груди у девушки расправляет свои крылья тревога. Страх сжимает сердце. Тарелки в руках начинают трястись уже не от тяжести. Ларес подходит слишком близко. Диона чувствует его дыхание на волосах, а затем мужчина наклоняется ещё ближе, обжигая ухо горячим дыханием.