Под одобрительный дружный гул ученики идут переодеваться. Диона отряхивается от земли и движется в сторону ждущих её Адеи и Ланики, когда за спиной раздаётся насмешливое:
— Думал ты продержишься дольше.
Диона оборачивается. Эрбин ухмыляется как-то гадко, обводя глазами тонкую фигуру напротив, а затем обходит девушку и скрывается за трибунами. Дионе хочется крикнуть вдогонку что-то обидное, но она лишь сжимает кулаки, скрипя зубами.
— Не обращай на него внимание, — становится рядом Глион. — Ему нужно время, чтобы адаптироваться. А ты молодец. Это было захватывающее зрелище.
Он улыбается солнечно, похлопывая девушку по спине. К ним подходят Ланика и Адея.
— Глион прав, ты хорошо себя показала, — кивает Боме. — Биться с магом сама по себе задача не из простых. Для новичка это превосходный результат. Горжусь тобой.
— Молодец, Диона! — вскрикивает Адея над ухом подруги, заключая её в объятия.
Изиль смыкает руки на чужой спине в ответ.
Главная улица Акаро широкая, забита людьми, которые шумят так, что закладывает уши. Слышна ругань, цокот копыт, плачь детей и чей-то смех. Мимо проезжает повозка, набитая досками.
— Близится день Опадания. Вы придёте в храм? — спрашивает Адея, лавируя между горожанами пружинистым шагом.
— Конечно, — отвечает Диона. — Матушка не сможет прийти в этот раз, поэтому нам с Цинной нужно будет самим поставить свечу за отца и провести ритуал.
— В этот раз это будет сложнее, — хмурится Ланика. — После прошлого дня теплостояния слежка за ведьмами, которые до сих пор поклоняются Богине и участвуют в ведьмовских праздниках усилилась. Ночь Алой луны прошла отвратительно. Практически никто не пришёл, а тех, кто всё же осмелился, казнили.
С каждым сказанным подругой словом, Диона сильнее сжимает лямку сумки.
— Какое право они имеют забирать наши традиции? — шипит она. — Мы, итак, остались без своей земли и практически лишены магии. Нас казнят за наши обычаи. Скоро нельзя будет даже дышать без позволения короля.
Адея идущая рядом, дергает себя за прядь волос и произносит:
— Это так грустно. Дети нашей соседки, миссис Адамар, ничего не хотят слышать о ведьмовских обычаях. Они и магию изучать не хотят. Иногда, когда прохожу мимо её дома, слышу, как она плачет.
Диона чувствует, как собираются слёзы в уголках глаз. Она моргает, солёные капли брызгают в разные стороны. Рядом пробегает стайка детей.
— Давайте быстрее! Её там сейчас без нас сожгут!
— Да бежим мы, бежим!
Детвора скрывается в людской толпе. Подруги переглядываются и идут за ними. На центральной площади собралась огромная толпа. Взволнованный шёпот проходится поверх голов дрожащей волной. Все смотрят на высокий помост, где привязанной к столбу заходится в рыданиях девушка. У основания помоста лежат брёвна, сухие ветки и солома. Рядом, с факелом в руке, стоит мужчина. Другой, стоящий на возвышении, зачитывает приговор:
— …обокравшая и оклеветавшая своего хозяина! За нарушение закона эта ведьма приговаривается к смертной казни через сожжение! Приговор будет приведён в исполнение немедленно!
Толпа восторженно улюлюкает. Со всех сторон на связанную ведьму сыплются гнилые овощи и фрукты.
— Нет! Я этого не делала! Нет! — девушка кричит, захлёбываясь в рыданиях.
Огонь с факела быстро перемещается на поленья. Вспыхивает ярко, поднимаясь высоко. Девушка кричит так надрывно и душераздирающе, что у Дионы сжимается сердце. Сбоку раздаётся всхлип Адеи, быстро перерастающий в плач. Ланика прижимает младшую к своей груди. В воздухе разносится запах горящей ткани, кожи и волос. Он оседает в лёгких мерзкой тяжестью. Огонь обволакивает тощее тело стремительно и голодно. Вопль девушки обрывается быстро и резко, но стоит резью в ушах. Ланика подталкивает Диону в спину. Непослушные ноги передвигаются с трудом, а глаза не хотят отворачиваться от безвольно повисшего на столбе, объятого пламенем тела. Люди, удовлетворённые представлением, начинают расходиться.
— Пойдём, — тихо зовёт Ланика.
Адея всё также плача, прижимается к её боку. Они уходят с центральной площади, заворачивая в один из многочисленных узких переулков. Люди ходят вокруг так, будто ничего не произошло. Диона сжимает кулаки, вонзаясь ногтями в кожу и оставляя следы полумесяцы. Её злит безразличие и равнодушие людей, их презрение к ведьмовскому роду. Но ещё больше она зла на свою беспомощность.
— Я провожу Адею до её дома, — говорит Ланика, поглаживая светлые волосы Фокер. — Увиденное сильно её напугало. Увидимся завтра на занятиях.