— Вы можете помочь Эрбину тоже? Ему поставили клеймо, сдерживающее магию. Его можно убрать?
Аллипий задумчиво хмурится и просто Эрбина показать
клеймо. Маг снимает накидку и задирает рубаху. Градэн долго рассматривает витиеватый шрам на спине мага, осторожно касается его пальцами и произносит:
— Это не моя специализация, но я думаю это можно исправить.
Аллипий подзывает к себе женщину. Её тёмные волосы аккуратно лежат на плечах. высокие скулы и аккуратный нос с небольшой горбинкой придавали ей величественное изящество. Глубокие зелёные излучали спокойствие и уверенность.
— Балея, осмотри, пожалуйста, мальчика. Получится ли что-то сделать этим клеймом?
Женщина кивает, подходит ближе, касаясь тонкими пальцами шрама. Эрбин от прикосновения дёргается и блаженно прикрывает глаза. Женщина внимательно осматривает изувеченную кожу, исследует её кончиками пальцев. Затем поворачивается к Аллипию и начинает изображать пальцами странные жесты. Мужчина кивает, будто понимая, что она показывала. Балея уводит Эрбина в сторону и через некоторое время со стороны, куда они ушли виднеется зеленовато-голубое свечение.
— Что за жесты она показывала? — спрашивает Диона.
— Язык жестов, способ общения глухих и немых.
— Немых? — удивлённо кривит брови Диона.
— Да, это её проклятье. А ты никогда не сталкивалась с немыми людьми?
— Нет. А что за проклятье?
Градэн смотрит на девушку разочарованно.
— Всё-таки ваше поколение о многом не знает, — качает он головой.
— Расскажите, — просит Диона, придвигаясь ближе к градэну.
Мужчина вздыхает. Уголки его губ почти незаметно приподнимаются.
— Ну тогда слушай внимательно. Ты же ничего не знаешь о запрете кровавой магии? Так и думал. Что ж… Около двух тысяч лет назад, когда закончилась первая и единственная война между ведьмами и магами, Акрат захлестнула волна. Начали ходить слухи о новом виде магии, настолько сильном, что мог даже посоперничать с первозданной магией. Конечно многие ведьмы этим заинтересовались. Мы не видели ничего плохого в том, чтобы стать сильнее. Так мы образовали Ковен. В него вошли все желающие изучать магию крови. Сначала всё шло хорошо, мы становились сильнее, могли делать вещи, что даже вообразить сложно: останавливали ход времени, воскрешали мёртвых, убивали одним прикосновением, создавали новую жизнь… Но как только мы стали считать, что стали всесильными, нас быстро спустили на землю. Ведьмы начали сходить с ума, теряли память, сводили счёты с жизнью, убивали друзей и родных. В итоге, было решено запретить кровавую магию. К тому времени в Ковене остались только мы. Двенадцать ведьм и ведьмагов сохранивших ясность рассудка. Но и нас это не обошло стороной…
Градэн замолкает. На лицо ложится хмурая маска. Диона терпеливо ждёт, когда мужчина продолжит. И вот он продолжает:
— На каждого из нас легло проклятье. Мы потеряли то, что любили, чем гордились, без чего уже не представляли свою жизнь.
— Потеря голоса не кажется таким уж страшным проклятьем, — говорит Диона, смотря в сторону где Гекуба лечила Эрбина.
— Возможно для тебя да, но для женщины всю свою жизнь посвятившей пению, чей голос знал каждый в Акрате, даже тот, кто был совсем далёк от искусства. Она могла не просто лечить своим пением, её голос отращивал потерянные конечности, воскрешал мёртвых. Она потеряла всё в одно мгновение, проснувшись утром без единой возможности произнести хоть слово. Муж ушёл от неё, не собираясь пытаться понять.
Диона смотрит на градэна во все глаза, пытаясь переварить услышанное. Она осторожно касается горла, будто и сама в любое мгновение может лишиться голоса.
— А, остальные? — спрашивает тихо, не зная хочет ли слышать ответ.
— Ну Тит Элей, — ведьмаг указывает на высокого худощавого мужчину с острым подбородком на прямоугольном лице, пухлой нижней губой и слепыми белыми глазами. — Гениальный художник, что переносил реальность на холст. Его картинами были украшены дома самых влиятельных ведьм. Но проклятье заставило его глаза ослепнуть. Он больше не мог брать кисти в руки, он не видел мир, а значит и перенести его на холст бы не получилось. Ученики его покинули. Все решили, что слепой художник не сможет никого ничему обучить. Его мечта к которой он шёл много лет, разрушилась в одночасье. И даже его любимая охота больше не могла приносить ему радость.
Диона смотрит на градэна Элея. Мужчина греющий руки у костра уже не казался просто хмурым стариком. Ведьма стала видеть в нём человека с поломанной судьбой.