Градэн замолкает, смотря на переругивающихся Филею и Квинтия.
— Знаешь, раньше она не была такой, кхм, вредной. Филея была лучшей ясновидицей, точнее её предсказаний вряд ли было до и после. Она видела будущее как наяву. Ты знаешь когда к ясновидцам приходят предсказания?
— Во сне, — отвечает Диона.
— Именно. А теперь представь ясновидца, который не видит сны.
Диона от удивления приоткрывает рот. Такого она не могла и представить.
— Филея потеряла работу, стала бесполезной для окружающих. Денег перестало хватать на лекарства для тяжелобольного мужа. Он испустил свой последний вдох у неё на руках.
Диона молчаливо раздумывала над услышанным. Перевела взгляд на до сих пор спорящих Филею и Квинтия.
— Почему вы называете градэна Квинтия младшим? — спрашивает она у Аллипия.
Мужчина приподнимает брови, как будто только сейчас осознал свою привычку.
— Потому что Фливи буквально младше всех нас.
Диона недоумённо посмотрела на Квинтия. Пожилое лицо, дряблое с множеством морщин, совсем не походило на лицо человека, что был бы младше всех присутствующих. Аллипий, видя замешательство на лице ведьмы, усмехается.
— Может он и выглядит как дряхлый старик, но на самом деле ему семнадцать лет.
— Что?! Вы шутите!
— Нет, не шучу. Квинтий был самым молодым членом Ковена. Гениальный ведьмаг, чья сила не уступала даже самым опытным ведьмам. Размером его гордости и хвастовства можно было пробить потолок. И буквально за одну ночь он перестал быть собой. Родная мать не узнала его и выгнала из дома, а сёстры стали бояться. Он потерял друзей, родню, всех знакомых. Только Ковен смог его признать.
— Это… ужасно, — говорит Диона. — Но как мать могла не узнать собственного сына?
Градэн пожимает плечами.
— Сложно увидеть сына в совершенно незнакомом мужчине, который из ниоткуда появился в твоём доме. Не стоит тебе думать об этом. Это не твоё прошлое и не твоя судьба. Лучше я расскажу тебе последнюю историю.
Диона вся подбирается, готовая слушать рассказ.
— Полидора Энсенс… Знаешь, ей повезло меньше всех. Раньше она была любящей женой и матерью. Но проклятье кровавой магии забрало у неё не только старшего сына, сошедшего с ума и покончившего с собой, но и ещё не родившегося ребёнка.
Диона не удерживает в груди испуганный вздох.
— Полидора всегда любила детей, а дети любили её. Она хотела большую дружную семью, но после нескольких безрезультатных попыток зачать муж бросил её. Полидора снова и снова выходила замуж, но история повторялась. Никому не нужна была жена, не способная родить наследника.
Кипя от возмущения, Диона злобно пыхтит, не зная какими словами лучше описать этих мужчин.
— Неудивительно, что после стольких неудачных попыток найти любовь и обрести семью её характер ожесточился.
Диона не знает, что сказать. Она никогда не думала, что судьбы градэнов, которые всегда были для неё простыми персонажами матушкиных рассказов, на самом деле настолько тяжелы.
— Ну что ж, я утолил твоё любопытство? Тогда тебе, пожалуй, пора ложится спать, завтра снова будет трудный день.
Мужчина, хлопнув себя по коленям, поднимается. Диона хватает его за край изношенной мантии.
— Но, вы рассказали не о всех. Я не услышала вашу историю.
Аллипий усмехается.
— В моей истории нет ничего особенного. А моё проклятье не такое страшное, как у остальных.
— Всё равно расскажите, — просто Диона.
— Ну если ты так хочешь, — мужчина садится на прежнее место. — Моё прошлое самое обычное. Я не был ни великим бардом, ни талантливым актёром. Простой плотник с простой семьёй, который всё свободное время посвящал любимым и находил утешение в вырезании игрушек из дерева.
— Тогда какое у вас проклятье?
— У меня? — Аллипий посмотрел на раскрытую ладонь так, будто пытаясь разглядеть в ней что-то важное. — Я потерял способность чувствовать. Ласковый порыв ветра, нежное прикосновение капель дождя, обжигающее тепло огня. Ничего этого я уже не чувствую. Ни гладкость волос любимой жены, ни мягкость кожи дочери. Даже холод, что окутывает сейчас всех. Я забыл как он чувствуется.
Диона видит, как сложно градэну вспоминать своё прошлое, поэтому решает прекратить расспросы.