С болью в душе отпускал я самых лучших, испытанных своих ребят, вместе с которыми делили мы труды и горести минувшей суровой зимы. Но в годы жестоких испытаний родина требует жертв и подвигов, и мы расстались, подбадривая друг друга и стараясь заглушить в себе тревогу: суждено ли нам увидеться и когда?
Весна твердо вступала в свои права. На вытаявших из-под снега кочках потянулись к солнцу первые травинки. Почки березы лопались. Трубочкой вылезала на поверхность нежная, ярко-зеленая бахрома листьев.
В воздухе еще не было комаров и мошек, но на согретых солнцем стволах деревьев появились чудом где-то перезимовавшие лесные насекомые. В оттаявшем грунте засуетились мелкие зверюшки, между ветвей деревьев начала порхать прилетевшая с юга птичья мелочь, над лесом стали кружить пернатые хищники.
«Побольше взрывчатки!» — просили мы, радируя в Москву об отправке первого отряда подрывников на коммуникации врага…
С приемкой очередного самолета не пришлось долго ждать: он находился в воздухе одновременно с нашей радиограммой. А с приемкой груза произошло маленькое недоразумение, благодаря которому мы встретились с партизанами из отряда Заслонова.
Этому отряду посчастливилось. Прибыв 15 апреля из района Орши, люди Заслонова набрели на нашу запасную базу и, обнаружив там неизрасходованный запас конского мяса, «поселились» поблизости. Ночью присланный к нам из Москвы самолет так разбросал свой груз, что два грузовых мешка из одиннадцати попали к заслоновцам.
А в мешках, вместе с взрывчаткой, автоматами, пистолетами и гранатами, нам прислали к празднику Первого мая по нескольку фляг в каждом мешке неполученного фронтового пайка.
— Вот видите, Григорий Матвеевич, — шутил по этому поводу Константин Заслонов, — не всегда бывает справедливой старая русская поговорка: «Была бы выпивка, а закуска найдется». На этот раз у нас получилось наоборот. Сначала оказалась закуска, а уж потом «нашлась» и выпивка. Буквально «с неба свалилась».
С Константином Заслоновым мы уладили дело по-хорошему: «за проявленную инициативу» в поисках и распаковке присланного нам груза мы передали заслоновцам четыре автомата и шесть пистолетов, а закуску и выпивку они обещали нам возвратить натурой после победы над фашистскими захватчиками.
С этим самолетом вообще у нас тогда получилась большая неувязка. Радиограмма, посланная нам из Москвы, по неизвестным причинам запоздала на двое суток и была принята 15 апреля одновременно со второй радиограммой, в которой говорилось: «Два человека и груз выброшены вам в ночь на четырнадцатое апреля. Радируйте получение».
Я был в полном недоумении: как быть? Как искать людей и груз, выброшенных без сигнала неизвестно где? Наш сигнал в это время изображался тремя кострами, расположенными в виде равностороннего треугольника, Мы совершенно не слышали в ночь на четырнадцатое гула самолета, не разводили установленных костров. Люди и груз, сброшенные без сигнала, могли попасть в руки врага, но как и где организовать поиски, невозможно было себе даже представить. Мне пришла в голову мысль: светящийся треугольник поднять над лесом, чтобы сброшенные люди, если они находятся где-либо в нашем районе могли его увидеть с большого расстояния. Но как это осуществить? В то время у нас не было возможностей устроить световой сигнал из электролампочек. Поэтому было решено сделать крестовину на высокой еловой жерди. К концам крестовины были привязаны проволокой сухие смолистые чурки. Зажженные смоляки долго горели на высоко поднятом кверху длинном шесте, изображая правильный светящийся треугольник. Несколько бойцов в ночь на шестнадцатое ходили с этим сооружением по острову, поворачивая светящийся треугольник своей плоскостью в разных направлениях. Этот движущийся световой сигнал с недоумением наблюдали наши соседи, заслоновцы, да, вероятно, и гитлеровцы, не понимая ни смысла, ни назначения этого своеобразного «крестного хода». Но затея оказалась не напрасной.
Герой Советского Союза, летчик Груздин, вылетевший к нам в ночь на 14 апреля и не обнаруживший установленного сигнала, возвратился вместе с людьми и грузом обратно на прифронтовой аэродром и в ночь на шестнадцатое вылетел вторично. Заметив нашу сигнализацию, он начал делать развороты над островом. Мы на всякий случай быстро разложили три костра на прилегающем болоте, и летчик сбросил направленных нам людей и грузы.