Оказавшийся поблизости третий боец быстро обрезал стропы и пригласил парашютиста к костру, где уже сидел первый, приземлившийся на опушке.
Провалившийся через крышу вместе с Батуриным оказался парашютисткой. Это была радистка Нина Осокина.
Можно представить себе, сколько шутливых разговоров и насмешливых замечаний вызвала у наших людей эта история. Ваню Батурина поздравляли; не было ему в тот вечер счастья, да оно «с неба упало». Радистка Нина хохотала вместе со всеми. Впрочем, она оказалась очень умной и серьезной девушкой. Это была первая женщина, попавшая к нам в отряд, оригинально приземлившись на крышу штабной землянки. Но выброска в целом прошла весьма удачно. Болото под мхом еще было твердым и выдерживало тяжесть лошади. Мы на санях вывезли грузовые мешки.
Груз был быстро приведен в порядок, надлежащим образом упакован и убран в надежное место.
На этот раз, кроме взрывчатки и боеприпасов, мы получили большое количество питания для раций, водные лыжи, надувные резиновые лодки и несколько десятков пар добротной кожаной обуви. В качестве первомайских подарков нам было прислано несколько килограммов колбасы, шоколада, печенья, конфет и спирт.
У нас было приподнято-радостное настроение. Мы уже готовы были начать подготовку к празднованию Первого мая Но нам в этом мешало еще одно мероприятие, намеченное гитлеровскими захватчиками.
Фашистские оккупанты решили использовать международный праздник солидарности трудящихся в своих целях. В Витебской области день Первого мая был объявлен праздником фашистской молодежи. Многое фашистские варвары разрушили у нас, многое осквернили, не могли мы допустить, чтобы они надругались и над первомайским праздником. Нужно было во что бы то ни стало сорвать очередной трюк фашистской пропаганды. Мы наскоро созвали совещание коммунистов и вынесли решение вывесить в ночь под Первое мая в тех деревнях, где стояли фашистские гарнизоны, красные знамена. А для того, чтобы гитлеровцы их не сняли безнаказанно, мы решили их заминировать. Фашисты готовили речи и торжественные шествия, а мы готовились к празднику по-своему.
Мы раздобыли красной краски, нарезали полотнища из белого парашютного шелка и окрасили их в ярко-красный цвет. В ночь с 30 апреля на Первое мая семьдесят человек, разделенные на боевые пятерки, вышли к крупнейшим населенным пунктам района, где были полиция и гестапо. В каждой пятерке шел либо местный житель, либо человек, хорошо знавший деревни, к которым бойцы направлялись. Товарищ Терешков пошел к Чашникам, Кулундук — в район Лепеля.
Ранним утром перед восходом солнца комендант чашниковской полиции Сорока, получивший железный крест и звание «почетного гражданина Райха», был разбужен дежурным полицейским, который доложил, что неизвестными злодеями едва ли не под самыми окнами пана выставлен шест с красным флагом. Вскочив с постели, как был, и высунувшись по пояс в окно, господин комендант самолично увидел алый шелк, весело трепетавший на утреннем ветерке. Изрытая непередаваемые ругательства, «почетный гражданин Германии» быстро натянул штаны и, на ходу застегивая приготовленный для торжества парадный китель с болтавшимся на нем железным крестом, выскочил из дому. Подбежав к флагу, Сорока с силой рванул древко. Раздался оглушительный взрыв, и верный холоп Гитлера лишился живота, а также значительной части грудной клетки. В Чашниках полным ходом пошла подготовка к торжественной процессии, только не праздничной, а похоронной. Железный крест, отброшенный куда-то взрывом, гитлеровцы так и не нашли. Фашистскому наймиту был поставлен крест деревянный.
В Веленщине к флагу бросился офицер, возглавлявший караульный отряд. Флаг он сдернул одним рывком, но вместе с ним полетели на воздух ноги господина обер-лейтенанта в новеньких лаковых сапогах. Остальное забрали и унесли его подчиненные.
В Аношках красный флаг попытался снять тайный полицейский, ближайший друг и родственник Булая. Это также стоило фашистскому служаке обеих ног и нижней части живота.
В Рудне, как мы и рассчитывали, к древку кинулся полицейский пес Пшенка, но его обогнал борзой фашист-каратель, которому тут же выпотрошило живот.
Красный флаг, выставленный Кулундуком на тригонометрической вышке, красовался четверо суток. Сначала гитлеровцы послали снимать его местного парнишку лет двенадцати. Подросток, заломив на затылок рваную шапчонку и шмыгая носом, походил вокруг вышки и, вдосталь налюбовавшись на алое знамя, вернулся к «панам» заявить, что ему на эту вышку «ну никак не взобраться». Тогда двое фашистов уселись на повозку, запряженную парой коней, и прискакали к вышке. Остановив коней рядом с лестницей, наиболее расторопный обер-ефрейтор соскочил и только поставил ногу на первую ступеньку, как рухнул уже без обеих ног на землю. Взрывом ранило коней, и второй гитлеровец не рискнул даже подступиться к флагу. Видимый издалека, флаг победно развевался, возбуждая радость среди населения окрестных деревень и насмешки по адресу оккупантов.