Они составляли с нами единую боевую когорту… Мы двигались молча по лесной неезженой тропе. В ушах звучали прощальные золотые слова, сказанные Дубовым: «До встречи в день победы в нашей красавице Москве».
Сколько еще ночей и дней войны отделяет нас от этого счастливого момента? Кому из нас доведется услышать звон бокалов, поднятых боевыми друзьями за победившую родину, за партию, за полководческий гений Сталина?
Едва мы вышли из леса, как увидели огромное зарево пожара и клубящийся столб густого черного дыма, — так могла гореть только нефть или специальные снаряды, применяемые для дымовой завесы. Это была работа шестерки Александра Шлыкова, высланной нами из вилейского «комариного заповедника». Перед нашим выступлением бойцы Щербины подорвали еще один эшелон, а группа Кеймаха сидела в засаде на том же участке, поджидая, когда возобновится железнодорожное движение, чтобы нарушить его новым взрывом.
Вскоре нас встретил Шлыков со своей группой и доложил, что им подорван немецкий эшелон, груженный снарядами и дымовыми шашками. Пожар, возникший при крушении эшелона, задымил подобно вулкану. Огромный багрово-черный столб дыма, гигантским грибом распустившийся над местом крушения поезда, был виден на оранжевом от зарева фоне неба за несколько десятков километров. Из ближайших селений в лес устремились окруженцы и бежавшие из плена бойцы с целью найти людей, зажегших этот фейерверк, и присоединиться к ним. Шлыков привел с собой восемь таких бойцов.
Я вызвал командира восьмерки. Ко мне подошел среднего роста широкоплечий блондин с голубыми глазами, лет двадцати семи — тридцати, и назвал себя Анатолием Седельниковым. Не ожидая вопросов, он коротко рассказал о себе и о каждом из бойцов своей группы. Ни один из них подозрений у меня не вызвал, и я дал согласие на присоединение всей восьмерки к отряду. По существовавшим у нас правилам новичков разбили по группам подрывников. Седельников, как и остальные, был зачислен бойцом в одну из пятерок. Я заметил, что он сильно прихрамывал, и это мне не понравилось. Приказ не отставать и не оставлять людей по пути был незыблемым законом, от точного выполнения которого зависел в значительной степени успех нашего рейда.
Мы остановились в мокром болотистом лесу в треугольнике Вилейка — Молодечно — Красное. Отсюда мы послали еще две группы на подрыв вражеских эшелонов. Через эти места мы проходили неделю назад, когда шли на встречу со Щербиной. Места нам были знакомы, да и в окружающих деревнях о нас уже знали, мы здесь расстреляли крупного шпиона, выдававшего себя за сапожника. Поэтому здесь можно было ожидать карательных отрядов гитлеровцев.
По направлению дальнейшего маршрута были выставлены две усиленные заставы. Во второй половине дня я с двумя автоматчиками направился разведать местность.
Командир первой заставы товарищ Шишкин доложил, что немцев поблизости не замечено. Но сменившиеся часовые сообщили, что в лесу шатается много безоружных людей. «Вроде кого-то ищут», — высказали хлопцы предположение.
— А ну-ка, Шишкин, задержите — и сюда их. Да не говорите, кто, зачем. На обратном пути я с ними потолкую.
Шишкин стал рассылать бойцов на выполнение приказания, я с автоматчиками направился на вторую заставу. О наличии в лесу посторонних узнал и Дубов. Желая предупредить меня об опасности, он, прихватив с собой Осокину, деда Пахома и одного бойца, направился за мной следом.
На заставе Шишкина они застали только младшего политрука Чугунова с больной ногой, все остальные разбрелись по лесу. Чугунов доложил комиссару о моем приказании.
Дубов решил подождать нас на заставе Шишкина. Чтобы не выдавать себя, он сел к костру и прикрыл автомат плащ-палаткой, то же сделали и другие. Только дед Пахом заявил, что ему трудно укрыть «свою стрельбу» (он, как всегда, был с централкой).
— Это и хорошо, ты будь на всякий случай с дробовиком наготове, а подозрительного в этом ничего нет. Мало ли теперь по лесу бродит людей с дробовиками, — заявил Дубов.
Из леса вывели пять человек задержанных. Предупрежденные конвоиры, не обращая на Дубова внимания, предложили неизвестным сесть у костра.
— Эх, братцы, да здесь уже есть рыба. Здравствуйте вам, — сказал один боец, подсаживаясь к Осокиной.