В течение первой зимы мы через бургомистра Василенко запаслись бланками немецких паспортов, командировочных, справок, пропусков. Имелись у нас разные печати, штампы и образцы подписей немецких комендантов. Но у нас не было людей, имеющих специальную подготовку. Мой выбор пал на Дубова, Рыжика и Пахома Митрича. Этим товарищам я доверялся полностью, а их смекалка и находчивость давали мне уверенность в успехе.
Когда мы перешли автомагистраль Москва — Варшава, было объявлено, что на подрыв поездов в район Пинска направляется тройка «отцов». Подробностей никто не знал. Я много раз беседовал с ними и вместе и порознь о задачах, которые им предстояло выполнять. И как мне казалось, каждый из них представлял себе трудности будущей работы. «Отцы» сначала возражали, но, тщательно продумав, согласились и сами стали мне помогать в разработке легенды и составлении документов.
Дубов имел отличную квалификацию токаря, слесаря, механика и в совершенстве знал металлообрабатывающие станки. Ему был выправлен паспорт на имя Домина Ивана Куприяновича. В командировочном удостоверении, выданном на «московском заводе» за четыре дня до войны, он был послан на одну из новостроек Бреста. Но в поезде заболел воспалением легких, был высажен из вагона и помещен в одну из железнодорожных больниц в Борисове.
При эвакуации о нем забыли, у Домина нашлись родичи, которые вывезли его в деревню. Там он провел целую зиму — выздоравливал. Теперь поправился, следовал в Пинск на работу. Все справки и документы у гражданина Домина имелись в наличии и не вызывали ни малейшего сомнения.
Он должен был поступить в депо станции Лунинец, изучить персонал станционных работников и оказать нам содействие в их вербовке.
В Дубове я был уверен. С такой квалификацией, как у него, с огромной выдержкой и хладнокровием, он должен справиться с поставленной задачей.
Деду Пахому поручалось изучать настроение бургомистров, старост, полициантов, а также местных граждан в Житковическом районе.
Помимо паспорта, ему была выдана справка от бургомистра Чашниковского района, Витебской области, о том, что его родичи выехали в Пинскую область. Он их разыскивал, имея на руках пропуск, выданный немецким комендантом. Пахом Митрич умел, когда требовалось, прикинуться совсем дряхлым стариком, что соответствовало его возрасту. Он был хитер и осторожен, как стреляный лось. В случае опасности ему разрешалось «утекать» в лес к партизанам без дополнительного согласования.
Больше всего вызывал беспокойство Иван Трофимович Рыжик. Он года два работал продавцом в кооперации и в этом деле разбирался. Его направили в Пинск с задачей поступить продавцом-разносчиком. Такие продавцы иногда ходили по деревням, сбывали залежавшиеся бросовые товары гитлеровских коммерсантов. Подавляющее большинство таких разносчиков работало агентами гестапо. Это могли предложить и Рыжику, могли потребовать от него подписку. Я предложил ему итти на все. Рыжик сначала всячески возражал против такого поручения, а затем согласился и сам предлагал ряд весьма остроумных вариантов своей версии. Рыжик получил документы и денежные Средства для деятельности коммерсанта.
В нашем распоряжении, помимо гитлеровских оккупационных марок, были советские рубли, польские злотые, доллары и фунты стерлингов. Но расходовать их приходилось с большой осторожностью.
Мы тщательно разработали с каждым места встреч и явок, способы письменной связи.
Во время перехода к нам присоединился один боец, мать которого проживала в Пинской области. Этот боец попал в окружение, провел зиму в лесу, а затем присоединился к нашему отряду.
Я разрешил Дубову изредка посылать письма матери этого парня с самым безобидным содержанием, вроде того что «я служил с вашим сыном в рядах Красной Армии, и он, не будь дурнем, сдался в плен к немцам и там теперь живет себе вне всякой опасности…»
С помощью разработанного нами кода мы могли прочитать истинный смысл таких писем. Задача тех, кому они адресовались, сводилась лишь к тому, чтобы сохранить эти письма и передать затем нам.
Намечали мы и почтовые ящики для передачи нам разных планов, документов или подписок, отобранных у людей, завербованных к нам на службу. В Запад ной Белоруссии в конце каждого населенного пункта, по установившимся обычаям, возвышаются деревянные кресты. Мы их использовали в качестве ориентиров. В нескольких десятках шагов от такого креста в заданном направлении могла закапываться в землю предназначенная нам корреспонденция, и мы ее без труда находили. В некоторых местах в качестве ориентиров намечались могильники, они в подавляющем большинстве стоят в сторонке и весьма удобны для назначения места встречи, для обмена перепиской.