Главное же средство связи, на которое мы брали курс, были люди, желающие уйти к нам в лес. Мы крайне нуждались в пополнениях в новом районе, но не могли принимать к себе людей без предварительной проверки на боевых делах, а это отнимало уйму времени. Многие же, не имея связей, не могли попасть к партизанам вовсе. Наши «отцы» могли таких людей встречать в большом количестве и направлять в наше расположение.
Многие из местных граждан, провинившиеся перед оккупантами, скрывались в одиночку, подвергаясь смертельной опасности, и готовы были отдать что угодно, лишь бы найти путь к партизанам.
Посылая к нам таких людей с пропуском, можно было передавать записки, написанные кодом.
Прибывающих к нам новичков мы иногда использовали в качестве связных, поручали им выводить в лес людей или же доставать нам необходимые данные. А дальше практика должна подсказать пути и средства связи.
Когда на новой базе собрались все подрывники, за исключением троих, все крайне сожалели об «отцах», высказывая самые мрачные предположения. А я не мог их успокаивать и горевал вместе со всеми. Порой и сам поддавался пессимизму. Ведь прошло около месяца, как мы расстались, а от друзей еще не было ни одной весточки.
10. Наступление на магистрали
Первого августа около сорока человек, включая десять опытных подрывников, направились в район озера Выгоновское под командованием Брынского. В задачу отряда входило организовать массовые крушения поездов на линии железной дороги Брест — Барановичи.
Эта двухколейная магистраль была одна из наиболее активно действующих. Здесь проходило до семидесяти пяти пар поездов в сутки. Линия совершенно не охранялась гитлеровцами. Люди Брынского, сформированные в диверсионные пятерки, пошли буквально в открытую атаку на поезда.
В первые железнодорожные мины, так называемые «рапиды», укладывалось тола по три тысячи двести граммов. Заложенная под рельсом между шпалами, она взрывалась, как только колесо паровоза перерезало переброшенные через рельс электрические проводки. Взрыв такой мины, как правило, вырывал кусок рельса более метра длиной и образовывал воронку глубиной до метра. При движении поезда со скоростью пятьдесят — шестьдесят километров выводился из строя паровоз и до шестидесяти — семидесяти процентов вагонов.
Подрывные пятерки Брынского выходили на железнодорожную магистраль сразу на трех-четырех перегонах, и за несколько часов летело под откос два-три, а в некоторых случаях и четыре железнодорожных состава противника. В первую очередь подрывались те поезда, которые следовали на восток с войсками и грузом.
Вначале некоторые пятерки, спеша подорвать поезд, даже пользовались конским транспортом. К железнодорожному полотну в таких случаях подъезжали на повозках или верхами и закладывали мину под рельс без всякой маскировки. Затем, перекинув через рельс электропровод, они отъезжали на две-три сотни метров от линии, маскировались и смотрели или слушали, как подходил поезд к заминированному участку. Дальнейшее повторялось: сначала раздавался взрыв, затем скрежет металла, треск ломающегося дерева. Спустя некоторое время начинался обстрел прилегающей местности.
Но по кому стрелять — гитлеровцы обычно не видели. Они даже не знали, с какой стороны подходили и в какую сторону отошли партизаны, и открывали огонь в разных направлениях или в ту сторону, в которую свалились вагоны.
Так однажды наша пятерка подорвала состав, мчавшийся на восток с войсками и танками. От взрыва паровоз, около пятнадцати платформ с танками и четыре вагона с солдатами свалились на вторую колею. Около пятнадцати платформ с танками и более десяти вагонов уцелело. Гитлеровцы открыли ураганный огонь из танковых орудий и пулеметов в сторону западной колеи лишь потому, что в ту сторону свалились платформы. Подрывники же находились рядом, с восточной стороны. Подсмеиваясь над бессильным бешенством врага, они поднялись и тихонько пошли от линии.
Чаще всего гитлеровцы, подъехавшие к месту катастрофы, усиливали обстрел прилегающей местности, когда там уже никого не оставалось. Через полчаса к месту взрыва подходил вспомогательный поезд. Начиналось растаскивание вагонов и уборка трупов или изуродованной техники.
Насколько наши люди были подготовлены для диверсий, свидетельствовало то, что подрывными пятерками отряда Брынского только в период с 10 августа по 10 сентября 1942 года между Березой-Картузской и Барановичами было сброшено под откос шестьдесят девять вражеских эшелонов.