Наши действия с каждым днем расширялись, захватывая все новые и новые районы.
В августе мы получили из Москвы мощную радиоаппаратуру и специалистов радиотехники. После этого мы могли говорить с Москвой в любое время суток. В сентябре вся наша периферия была снабжена радиоаппаратурой. К осени отдельные наши отряды, расположенные на расстоянии добрых трехсот километров от Булева болота на важнейших участках железных дорог, имели со штабом четко налаженную радиосвязь.
В конце августа на Булево болото спустился на парашюте молодой командир капитан Черный. Это был среднего роста, красивый чернобровый донской казак, горячий, но умный и восприимчивый командир, имеющий хорошую спецподготовку. Он быстро освоился в наших делах и, уйдя с группой бойцов под Барановичи, тоже занялся там, наряду с добычей сведений о противнике, организацией крушений поездов. Быстро нашел исполнителей среди железнодорожников, оставленных гитлеровцами на службе. В течение короткого времени ему удалось организовать столкновение шести вражеских эшелонов. Так возник еще один способ уничтожения вражеских эшелонов. Сталкиваясь на полном ходу, два состава не только разбивались полностью, но разрушали большой участок Железной дороги, а иногда и связь.
У меня появился еще один боевой и способный помощник.
Правда, сначала этот командир слабовато ориентировался в наших таежных лабиринтах. Но когда я, набравшись терпения, заставил его «сводить» меня раз-другой на наши вспомогательные точки, помог ему освоить некоторые приемы, он быстро ликвидировал и этот свой недостаток.
11. Эшелоны летят под откос
В те дни, когда мы повели решительное наступление на магистрали врага, фашистское командование не имело опыта и плана борьбы с диверсиями на железных дорогах. Охрана железнодорожного полотна была на первых порах недостаточной. Во второй половине августа 1942 года гитлеровцы поспешно организовали крупную карательную экспедицию. Три немецкие дивизии из числа следовавших на восточный фронт были высажены в Слониме и Барановичах. Тридцать тысяч солдат и офицеров начали прочесывать цепью леса с запада на восток.
Им удалось почти полностью разгромить еврейский партизанский отряд, обремененный семьями, базировавшийся в так называемых волчьих норах. Часть других партизанских подразделений, формировавшихся тогда в районе Ружанской пущи, разбилась на группы и двинулась на восток. Но в районе восточнее линии железной дороги Барановичи — Лунинец большинство этих партизанских групп присоединилось к объединениям Варвашени и Комарова и только небольшая часть их продвинулась в Любаньский партизанский район.
Пришлось основательно побегать от этой облавы и Антону Петровичу Брынскому.
— Товарищ комиссар у нас очень легок на побудку, — говорили мне о нем хлопцы. — Зато хорошо бегает по болоту и, где нужно, умеет правильно маскироваться.
Подрывные пятерки, рассредоточенные в различных местах, просачивались через немецкую блокаду и успешно продолжали свое дело. Цепи гитлеровских солдат не успевали удалиться и на десять километров от полотна, как позади них, на магистралях, с наступлением темноты снова гремели взрывы. Фашистские заправилы поняли, что и этот способ борьбы с крушением поездов не даст им нужного эффекта.
Тогда фашистское командование решило усилить охрану железных дорог. Сначала оно попыталось использовать для этого жителей окрестных деревень и обязало каждого крестьянина нести определенные повинности по охране железнодорожного полотна. На небольшой участок ставились два человека, им вменялось в обязанность патрулировать, чередуясь круглые сутки. Обходчики эти были безоружны, и в их обязанность входило только давать сигналы гитлеровцам в случае приближения подозрительных лиц к железнодорожной линии. Но мы быстро применились к новой обстановке. Наши люди заранее обрабатывали обходчиков в деревнях, и они либо не появлялись в назначенное время на своих участках «по болезни», либо под каким-нибудь предлогом стягивали стражу нескольких участков в одно место, оставляя нужный нам отрезок пути свободным для минирования.
Однако договариваться со сторожами не всегда было просто. Был на линии один такой обходчик — наши ребята так и прозвали его «клятой мужик», — к нему никак невозможно было подступиться. Не раз он отпугивал наших подрывников от линии, пронзительным свистом вызывая гитлеровскую вооруженную охрану. А однажды, внезапно появившись в сопровождении патруля, чуть не прихватил наших ребят на полотне. Бойцы отошли, отстреливаясь, а на оставленной под рельсами мине все-таки подорвался товарный состав: у борзого свистуна и охранников не хватило храбрости тут же разминировать путь. Они ушли отыскивать саперов, а поезд тут как тут.