На поляне встречающие перекликались с приземлившимися гостями:
— Эге-ге!.. Как?.. Это ты?..
— Да, да!.. Здесь!..
— Идите сюда, на костры!..
Затем послышалось обычное: «Пропуск?.. Пароль?..» На этот раз, кажется, кричали «Николай» и «Невель».
К костру подошли три молодых парня в десантных куртках, с автоматами на плечах.
— Вас ведь должно быть четверо? — обратился Шлыков к парашютистам.
— Да, четверо, — ответил один из них — Но четвертый остался помочь экипажу побыстрее вытолкнуть мешки. Не беспокойтесь, он должен быть где-то здесь.
Но свист и голоса встречавших, доносившиеся из отдельных углов поляны, указывали на то, что четвертый еще не обнаружен. Через несколько минут к костру начали подходить встречавшие, неся на плечах извлеченные из мешков грузы, и, уходя за следующей порцией, продолжали выкрикивать в темноту: «Эге-ге! Сюда!» Ответного голоса не было.
Через полтора-два часа весь груз и люди были у костра. Нехватало одного парашютиста.
— Ну, давайте перекурим, — сказал Шлыков, присаживаясь к костру, — а потом будем перетаскивать грузы на Ольховый остров.
— Давайте сначала познакомимся, — предложил один из гостей. — Меня зовут Семеном. Это вот, — он указал на своего соседа, — Женька Петров, а тот, что угощает вас московской папиросой, Николай Пичугин.
— А тот, четвертый?
— Тот ваш старый знакомый, — парашютист улыбнулся, помедлил и сказал: — Телегин.
— Валька?! — Шлыков вскочил со своего места и застыл в какой-то неестественной позе. Его лицо, освещенное пламенем костра, побледнело.
— Да чего вы волнуетесь, не понимаю, право, — продолжал Семен. — Он же еще в первом десанте Бати был. Столько рассказывал про ваши лесные скитания…
— Вот потому-то… — невнятно проговорил Яша Кулинич, — он же «лесной человек»…
Это было понятно только старым десантникам и Шлыкову. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, очевидно принимая какое-то решение. В растерянности начал прикуривать горящую папиросу. Затем обратился к товарищам:
— Вот что, ребята: заканчивайте курить и приступайте к переноске груза, а мы с Кулиничем отправимся на поиски, Ты, Михаил, — повернулся он к Горячеву, — останешься за старшего. Гостей проведешь в штаб. — И, поправив на плече автомат, зашагал в темноту.
Часов в девять утра, как обычно, адъютант докладывал мне очередные дела. В то утро ко мне вошел Горячев.
— Телегина все еще не нашли? — спросил я.
— Такого разве скоро разыщешь, товарищ командир, — ответил Горячев. — Он сутки вокруг лагеря будет крутиться и не найдет, — такой уж человек.
— «Лесной»?
— Точно.
Шлыков и Кулинич возвратились на базу только на четвертый день к вечеру, вконец измученные, голодные и… одни.
Валентин Телегин вторично пропал без вести и на этот раз при таких необычных обстоятельствах. Прошло две недели. Все мы, даже сильно похудевший Шлыков, почти смирились с мыслью, что Валентин погиб где-нибудь в наших болотах.
И вот однажды ранним солнечным утром, когда я просматривал доставленные мне донесения из периферийных отрядов, в штабную землянку вбежал часовой.
— Товарищ командир, что-то случилось! — крикнул он. — Шлыков и Никитин быстро бегут сюда по болоту от поста номер один.
— Стрельбы не слышно?
— Нет, товарищ командир, кругом все спокойно.
Набросив на плечо ремни планшетки и маузера, я вышел. У землянок уже стояло отделение охраны в полной боевой готовности. Слышался треск по кустам. Спустя минуту из-за огромного развесистого дуба на полянку выскочил Шлыков. Увидев командира и встревоженных людей, он перешел на крупный шаг, стараясь уравновесить дыхание.
— Товарищ командир! Валька Телегин нашелся! — радостно проговорил он, не доходя нескольких метров.
— Ну? Живой? Где же он?
— Жив-здоров! В Любаньском районе. На пост прибыли люди с официальным донесением. Вот пакет, я его распечатал…
Через трое суток Валентин был у нас в штабе и рассказывал о своих приключениях. С ним на этот раз случилось действительно совершенно необычное.
Последние шесть месяцев Валентин Телегин пробыл в подмосковном лагере десантников и совершил более двадцати прыжков с полной нагрузкой на парашюте. Ему понравилось отделяться от самолета головой вниз. Парашютистам знакомо ощущение при таком прыжке: воздушный поток точно хватает за голову и начинает прижимать к фюзеляжу, но небольшой толчок ногами помогает преодолеть это сопротивление, и тело, омываемое сильным ветром, летит к земле, набирая скорость. Затем удар строп и… впереди только упругий толчок о землю ногами.