Разумеется, если бы мы просто вышли на перегон и начали крушить ветку, гитлеровцы подкатили бы бронепоезд и заставили бы нас отступить. Чтобы этого не произошло, мы оба конца узкоколейки, километрах в семи-восьми от Ивацевичей и Телехан, заминировали и подорвали.
Когда карателям были отрезаны подходы к месту производства партизанских работ, Гусев выслал небольшие группы людей в ближайшие деревни и объявил население мобилизованным. Крестьянам было предложено выйти на линию со своими лошадьми и инструментом. Колхозники пошли пакостить гитлеровцам довольно охотно, потребовав лишь одного — чтобы было инсценировано принуждение. В одних деревнях они довольствовались криком и руганью, в других требовали, чтобы партизаны гнали народ палками.
Инсценировка удалась на славу. Наши ребята размахивали палками и автоматами, оглашая воздух затейливыми выражениями, на сей раз без риска получить за это взыскание. Все население окрестных деревень со всем своим тяглом высыпало на линию, и за неполных пять дней узкоколейки не стало. Рельсы были развинчены и растащены по болоту, шпалы сложены в костры и сожжены. Затем Гусев со своими ребятами вернулся на базу, а мирные жители разошлись по домам.
Взбешенные каратели нагрянули в ближайшие к покойной узкоколейке деревни и уже всерьез палками стали выгонять крестьян на восстановительные работы.
— Знаем мы, — кричал уполномоченный оккупантами бургомистр на жителей Вульки Обровской, — знаем мы вас таких-сяких! Это «Длинный» от полковника пришел, подбил вас дорогу рушить, теперь мы вас заставим все исправить!
И действительно, согнав все работоспособное население, гитлеровцы за день уложили заново пять километров пути. Однако сторожить плоды трудов своих мужички наотрез отказались. К ночи они дружно потянулись до дому. Объяснили:
— «Длинный» нас съест живьем! Нипочем на ночь тут не останемся! — И разошлись.
«Паны» также побоялись остаться на линии и с наступлением темноты забились по хатам. «Длинный», разумеется, пришел и к утру разрушил все, что гитлеровцы сделали за день, и кое-где заминировал подходы к полотну. Так и перестала существовать узкоколейка. После этого нам в наших неприступных болотах стало куда вольготнее.
6. Начало перелома
В июне мы навербовали себе людей. Лучшая часть товарищей из среды оставшихся с нами партизан была использована в качестве командиров созданных нами боевых групп, — наши дела пошли полным ходом.
В районе Ивацевичей, под Янувом, недалеко от Кобрина и Лунинца, под Барановичами, Пинском и Брестом были организованы периферийные наши подразделения. Через них нам удалось наладить связь с нашими работниками на городских предприятиях и железных дорогах.
Владимира Ивановича Савельева я послал с группой товарищей в район Антополя, лейтенанта-пограничника Косовского под Кобрин.
Одновременно мы развернули широкую сеть боевых групп в местечках и селах, и к нам хлынул народ.
Здесь, как в Витебской и Пинской областях, были прекрасные советские люди, простой белорусский народ, до конца преданный своей родине. Мы находили себе исполнителей всюду, среди всех слоев населения.
Поляки, чехи, венгры и румыны, видевшие неизбежный провал гитлеровских авантюрных планов, искали выхода, они не желали сопровождать к гибели фашистских генералов. Многие переходили к нам, еще большее их число готово было установить с нами связь, выполнять наши запросы по разведке и диверсиям изнутри.
В этот период рядовые гитлеровцы, подвыпив, плакались на свою судьбу, жаловались белорусам и проклинали Гитлера. Даже эсэсовцы присмирели! И только незначительная часть фашистских головорезов проявляла еще большую активность и беспощадно срывала свою злость за неудачи на ком попало.
В этот период гитлеровцы особенно нуждались в резервах, а резервы были выкачаны до предела. Оккупанты были вынуждены ставить на охрану коммуникаций войско своих союзников, но союзники у Гитлера остались только в штабах да среди поставленных им фашистских правительств. В низах сочувствие «его союзников» было на нашей стороне.
Хорошо помнится осень сорок третьего года, когда участок железных дорог между Березой-Картузской и Барановичами поставили охранять чехов. Охранники немедленно договорились с партизанами и стали пропускать их через полотно дороги. Стрелять они стреляли больше, чем немцы, но стреляли так себе, в воздух.