Из противотанкового ружья с расстояния трехсот — четырехсот метров одним-двумя выстрелами можно вывести из строя паровоз, можно зажечь цистерну с горючим, взорвать состав с боеприпасами и т. п. А стрельбе из этого оружия не могла помешать гитлеровская оборона, расположенная вдоль полотна дороги.
Особенно широкий размах приняла тактика выведения из строя вражеских эшелонов с помощью магнитных мин и термитных шариков. Шарики попросту забрасывались в крытые вагоны железнодорожниками, завербованными нами, и вызывали в пути следования пожар в эшелоне; Магнитки же прикладывались к цистернам и, как правило, при взрыве вызывали пожар в составе с горючим.
Кто наблюдал, как горят цистерны с бензином или даже с нефтью, тот знает, что такое пожар в пути на ходу поезда. Огромный столб пламени охватывает весь состав, уцелеть могут только вагоны, находящиеся впереди от горящих цистерн, но при остановке поезда пламя бросается вперед и охватывает все остальное, иногда включая паровоз.
Наше соединение в Брестской области, не ограничиваясь организацией крушений поездов, начало производить диверсии па промышленных предприятиях и других важных военных объектах противника, расположенных в городах и крупных местечках.
К осени 1943 года диверсии с помощью мин замедленного действия приняли настолько массовый характер, что гитлеровцы были бессильны с ними бороться. Взрывы происходили в офицерских столовых и клубах, в военных казармах и мастерских, на железнодорожных станциях и складах. В некоторых районах Брестской, Пинской и Барановической областей наши работники вывели из строя почти все мельницы и спиртозаводы, работавшие на оккупантов, подорвали большое количество гитлеровских хлебопекарен, заводов по обработке масло-молочных продуктов, всевозможных вспомогательных мастерских, складов стратегического сырья и продовольствия. Иногда подпольщики и наши разведчики ставили мины-противопехотки даже на тропах, соединявших уборные с казармами, и гитлеровцы, отправляясь по своим надобностям, несли жертвы. Взрывались оставленные без надзора на улице автомашины и тракторы, были такие случаи, когда гитлеровские офицеры и чиновники взрывались в пути следования от мин, заложенных под сиденье.
Об этом случае следует рассказать поподробнее.
Некоторые местные партизанские отряды, действующие поблизости от своих деревень, особенно ненавидели полицейских, выходцев из тех же населенных пунктов. Да это и понятно, полицианты хорошо знали местность и окружающие леса, в которых скрывались партизанские семьи. Они знали всех родственников партизан и людей, оказывающих помощь партизанам. Все это они передавали в гестапо, приводили карателей и расправлялись с советскими людьми при первой возможности. Без помощи местных полицейских гитлеровцы в наших просторах для партизан не были бы так опасны.
Поэтому партизаны очень часто обращались к нам с просьбой: отпустить им боеприпасов и взрывчатки на то, чтобы разбить тот или иной полицейский участок. Первое время мы часто шли им навстречу в этом их желании и по возможности отпускали просимое. Впоследствии мы убедились, что этого делать не следует. К этому выводу мы пришли на таком примере.
В Пинскую область прибыл крупный фашистский чиновник и стал разъезжать по области, видимо с целью выявления того, что можно захватить и вывезти в гитлеровскую Германию отступающим фашистским войскам.
Вокруг этого гитлеровского уполномоченного сгруппировалось несколько десятков местных предателей, за которыми наши разведчики долго охотились, но не могли их изловить потому, что они укрывались под защитой крупных фашистских гарнизонов.
Кавалькада матерых фашистов представляла для нас заманчивый объект нападения, их сопровождали несколько чинов гестапо и десятка три полицейских. К тому же они старались держаться ближе к фашистским гарнизонам, во избежание неприятности.
К счастью, одной из наших групп перед этим удалось завербовать рядового полицианта, который оказался в числе охраны. Вот этот полициант улучил момент и всунул гитлеровскому посланцу под сиденье толовую шашку с детонатором замедленного действия.