Матерый оккупант был убит взрывом, который произошел под обшивкой сиденья. В ответ на этот дерзкий акт народных мстителей в гестапо ничего умнее не придумали, как расстрелять всю сопровождающую свиту.
В живых было оставлено несколько рядовых полициантов, среди которых уцелел и наш исполнитель.
На этот раз мы «вынесли одобрение» гестапо за расстрел предателей белорусского народа.
После этого случая, если к нам обращались за содействием помочь «гробануть» полицейских, мы требовали от просителей организовать диверсию против одного-двух представителей гестапо, находившихся среди полицейских, а уж с полициантами гитлеровцы расправлялись сами. Это и выглядело лучше и обостряло отношения между хозяевами и их «надежной» опорой, созданной из среды местных предателей.
Искать исполнителей для осуществления подобного рода диверсий нам почти не приходилось. Напротив, они сами всевозможными путями искали и находили наших людей, предлагая иногда уже готовые планы нанесения ударов по фашистским захватчикам.
Александр Шлыков, Валентин Телегин, Яша Кулинич, Нина Осокина и много других превратились в инструкторов. Они встречали, снабжали взрывчаткой и консультировали людей, приобщавшихся к общей борьбе советского народа с фашистскими оккупантами. Местные граждане, работавшие на транспорте у гитлеровцев, получали мины и сами пускали под откос поезда противника. Осенью 1943 года мы поставили дело так, что машинисты организовывали взрывы в депо и выводили из строя паровозы. Стрелочники взрывали стрелочные перекрытия, смазчики забрасывали в поезда с горючим зажигалки и подсыпали песок в буксы вагонов. Водоливы выводили из строя водокачки и системы водоснабжения…
Гремели не только леса Белоруссии, но рвалась и горела советская земля под ногами фашистских захватчиков. Наша мастерская-лаборатория в лесу работала полным, ходом, изготовляя «партизанские подарки» для гитлеровцев. Саша Милетин, Костя Мурехин, Лаврен Бриль не спали ночами, выполняя срочные заказы.
Война с врагом на занятой им территории велась теперь всем советским народом.
Как и прежде, в свободные минуты у костра проводились беседы с молодежью. Наши «кадровики» находили время вести воспитательную работу среди населения в прилегающих деревнях, в семейном лагере, разрешали все споры и недоразумения, возникавшие между нашими людьми и многочисленными партизанскими отрядами, расположенными по соседству.
— Победить фашистов — это еще не все, теперь об этом спору нет. Надо смотреть вперед. А впереди у нас огромная работа, — говорил Василий Афанасьевич Цветков в одной из бесед.
— Да, многое придется восстанавливать из того, что теперь мы так охотно разрушаем, — сказал Валентин Телегин.
— Разрушенное толом — это одно. На это мы можем привлечь и самих оккупантов. А вот учить их, перевоспитывать придется нам. Да и не только их… Передовик-боец иль командир в бою должен стать первым в труде, подавать пример культуры в жизни. А вести массу за собой в мирной обстановке иногда труднее, чем на фронте.
9. Война на рельсах
Осенью сорок третьего года, организуя диверсии на внутренних объектах противника, мы делали упор в первую очередь на вражеские коммуникации. С крушениями поездов гитлеровцы как бы смирились. Они все делали для того, чтобы сократить простои, и вражеские эшелоны, волоча подбитые хвосты, продолжали ползти на восток к линии фронта.
Мы хорошо понимали, что всякий дополнительный взрыв на магистрали, выведенная из строя водокачка, взорванный семафор, блок-пост и даже линия связи — создавали дополнительные простои, а все, что хотя бы на час останавливало движение на железной дороге, помогало родной Красной Армии громить врага, спасало какое-то количество жизней наших бойцов на фронте. И потому мы не жалели сил и не останавливались ни перед чем, чтобы наносить удар за ударом, все более разрушительные и ощутимые для гитлеровцев, по их железнодорожным коммуникациям, по их технике и живой силе, движущейся к фронту. А человек, орудие или танк, уничтоженный до подхода к фронту, — это предотвращенная смерть энного количества людей, спасенное от разрушения какое-то количество материальных ценностей, это бомбовоз, сбитый прежде, чем он успел выбросить на цель свой разрушительный груз.
В течение лета и особенно осени 1943 года наши группы подрывников произвели огромное количество диверсий. Для осуществления многих важных операций приходилось привлекать людей из железнодорожного персонала, находившегося на службе у гитлеровцев, и почти не бывало случаев, чтобы намеченное мероприятие срывалось из-за отсутствия нужного человека. Война на рельсах не прекращалась ни на один день, а о том, как она велась, говорят факты.