— Джинн! Джинн! — хрипло повторял он, указывая на банку, в которой прозрачная прежде жидкость вдруг помутнела и заволновалась.
Джордж заметил, как лицо их помощника стало землисто-серым, что у негров является признаком крайнего беспокойства. Все четверо ученых изумленно смотрели на Заруха, а тот старался держаться как можно дальше от стеклянного шара. Курчавая шевелюра слуги встала дыбом, а невидящие глаза жутко выкатились из орбит.
— Господин… Господин… — шептал он побелевшими губами.
— Что с тобой, бедолага? — воскликнул Ральф. — Да говори же, наконец! В своем ли ты уме? Что стряслось, Зарух?
Однако негр костенеющим языком бормотал что-то нечленораздельное.
— Ну, успокойся, успокойся, — мягко повторял натуралист, — расскажи нам, что тебя так напугало! Ведь я не раз говорил тебе, что нельзя поддаваться страху!
Зарух в знак несогласия энергично покрутил головой. Ноги у него подогнулись и, словно движимый невидимой силой, он начал медленно пятиться назад, не сводя глаз с банки, которая искрилась и сверкала в солнечном свете.
— У него начались галлюцинации, только и всего! — воскликнул Балинский, хотя сам не на шутку был встревожен поведением негра.
Справедливости ради следует добавить, что долготерпением он отнюдь не отличался.
Но Ральф крепко стиснул его руку.
— Тише! — взволнованно прошептал он. — Возможно, наш Зарух обладает исключительной способностью видеть существа, которых наше зрение, притуплённое слишком ярким сиянием дня, различить не в силах! Я уже не раз размышлял над этим. Если существует излучение X, отчего бы не быть неким незримым существам X? Гипотеза довольно смелая, однако ее можно доказать…
Дальше капитан слушать не стал. Он метнулся к оптическому прибору собственной конструкции, предназначенному специально для изучения лучей X, и направил окуляр на банку с жидкостью. Аппарат просвечивал содержимое ее и одновременно обладал увеличительным эффектом.
— Ах, если бы это было возможно.. — выдохнул Ральф.
— Сейчас мы все узнаем, — взволнованно проговорил капитан.
Он нажал кнопку, и в тот же миг тяжелые бархатные портьеры закрыли стеклянные стены лаборатории. Наступила полнейшая темнота.
Уэйд снова склонился над окуляром. Несмотря на то, что он был заядлым экспериментатором и всегда радовался, когда предположения его подтверждались, — тут он невольно отпрянул в сторону, дрожа всем телом. Сменивший его у аппарата Ральф был потрясен не меньше. Он с таким ужасом шарахнулся назад, словно наступил на ядовитую змею.
В этот миг по телефону раздался мелодичный голос:
— Алло, это я, Керифа.
— Чего ты хочешь, дитя мое? — безучастно спросил капитан. — Мы сейчас очень заняты…
— Лорд Фраимкок хочет с вами поговорить, сэр…
— Этого мне только не хватало! Некогда сейчас обсуждать меню! Пусть придет позже или подождет… Нет, пусть лучше приготовит, что ему вздумается!
И, не дожидаясь ответа, пошел прочь.
Пока Уэйд говорил с Керифой, Джордж тоже заглянул в окуляр прибора.
Увиденное оказалось настолько необычным и жутким, что теперь он вполне понял состояние Уэйда и Ральфа.
В фосфоресцирующей жидкости, наполнявшей банку, виднелось неподвижное страшное создание, напоминавшее свернувшегося осьминога или огромный зрачок в орбите глаза.
Контуры этой сероватой массы были едва намечены. В огромной голове мигали огромные глаза без зрачков, картину дополнял крупный нос, ушные отверстия и огромный рот с кроваво-красными губами.
Череп был раза в три больше человеческого, тело представляло собой студенистую массу, в которой висели плетьми какие-то отростки — не то плавники, не то щупальца, не то конечности…
Странная отвратительная тварь совершенно не реагировала на присутствие людей; возможно, она их даже не чувствовала.
Когда миновало наше первое удивление, Джордж подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть чудовище. Тут он заметил по бокам головы какие-то грязно-белые лоскутья, похожие на свернутые крылья. Они придавали существу сходство с бабочкой, которую прежде времени вынули из куколки. Невольно вздрогнув от отвращения и гадливости, Джордж подумал, что такое же мерзкое существо Зарух наверняка почувствовал в лесу Аим-Драхам и принял его за джинна.
Теперь в объектив глядел Ральф. Он тяжело дышал, лоб его покрылся бисеринками пота. В душе Питчера безумная радость смешалась с чувством невыразимого отвращения, но он не мог оторвать взгляда от невиданного зрелища. Существо словно гипнотизировало человека… Постепенно Ральф ощутил и горечь разочарования.
Вот, значит, как выглядят эти самые невидимые существа X… А он воображал их полупрозрачными, прекрасными, будто эльфы и ундины, в мечтах видел их такими же изящными и нежными…
Между тем, от увиденного его мутило.
Неужто эти отталкивающие твари, гадкие микробы с сатанинским обличьем населяли морские и небесные бездны, будучи незримы для человеческих глаз?
Вероятно, все четверо ученых думали об одном и том же, храня молчание. Жидкость в банке слабо светилась.
Быть может, они теперь сожалели, что приподняли край завесы, скрывающей столькие тайны?..
Балинский уже искал способ, как изловить чудовище.
В этот миг раздался легкий стук в дверь.
— Кого там принесло, черт возьми? — с досадой проворчал Уэйд. — Ни минуты покоя!
В дверь лаборатории снова постучали.
— Кто там? — не слишком любезно отозвался Ральф.
— Это лорд Фраймкок, — боязливо сказал Зарух.
— Впусти его, пусть выкладывает, зачем пришел… Придется выслушать… Впрочем, с ним я быстро все улажу.
С этими словами Ральф нажал кнопку, бархатные занавеси раздвинулись и в тот же миг волна ослепительно-яркого света залила лабораторию. Все четверо мужчин дружно обернулись, глядя на прозрачную банку, но теперь жидкость была кристально чистой, а лучи солнца, преломляясь в ней, сверкали всеми цветами радуги.
Тем временем лорд Фраймкок, облаченный в элегантную черную пару, вошел в зал. При виде диковинных приборов непонятного предназначения он сочувственно улыбнулся.
— Прошу простить, господа, что прервал ваши научные опыты, — мягко произнес лорд, — но я хотел сообщить вам, что мисс Альберта вопреки своим первоначальным планам вернется очень поздно. Только что я получил срочную депешу от нее, поскольку звонить нашей хозяйке было уже некогда.
Произнося свою тираду, Фраймкок бездумно направился к страшной банке и вытянул над ней руку, унизанную перстнями. Бриллианты в них ослепительно сияли.
— Не приближайтесь, сэр! — воскликнул Балинский. — Господом Богом вас заклинаю, отойдите! Немедля! Вы даже не знаете… Вам нельзя этого знать…
Но было уже поздно: невидимое чудовище схватило руку лорда и погрузило ее в жидкость. Вне себя от ужаса, с блуждающим взглядом Фраймкок хриплым голосом стал звать на помощь. Руку он освободить не мог, вода окрасилась кровью… Лорд смертельно побледнел, глаза смотрели с тревогой, граничащей с безумием.
Стряхнув с себя ошеломление, Джордж и Балинский ринулись на подмогу, но им с огромным трудом удалось освободить Фраймкока от жуткой хватки.
Почти в ту же минуту раствор в банке забурлил, брызги разлетелись во все стороны, какая-то бесформенная туманная масса с шумом и плеском взмыла вверх, исчезнув в отверстии стеклянного потолка. Прежде чем все успели опомниться, Зарух подбежал к стене и нажал кнопку. Отверстие молниеносно закрылось. Ученые облегченно вздохнули, а Ральф радостно вскричал:
— Наконец-то оно убралось!
— Нечему тут радоваться, — расхолодил его Балинский. — Мы совершили огромнейшую глупость: вместо того, чтобы поймать чудовище, мы его упустили, и как бы нам не пришлось об этом пожалеть после!
— Возможно, вы правы, Балинский, — буркнул капитан. — Мы совсем потеряли головы от страха… Да что толку теперь казниться? Уже ничего не исправишь. Давайте-ка лучше поможем нашему приятелю… На него смотреть жалко!