Наконец, я обрел дар речи и попросил Эойю рассказать, как они меня отыскали, поскольку, зная боязливый характер и лень своих приятелей, терялся в догадках.
Мой вопрос обрадовал Эойю и наполнил ее гордостью. Она не заставила себя долго упрашивать и начала объяснять.
— Когда ты нас покинул, я не знала, что и думать. Я была уверена, что никогда тебя больше не увижу и долго-долго плакала. Когда наступила ночь, мы разожгли большой огонь, но нам казалось, что раз тебя не стало, то и он не сумеет нас защитить. Мы грустно смотрели друг на друга. Наконец, я первая поборола печаль и сказала:
— Мы должны его найти. Если никто из вас не захочет мне помочь, я пойду сама и разыщу его во что бы то ни стало.
Меня начали отговаривать. Одни кричали, что уже совсем темно, другие твердили, что должны по твоему приказу охранять лагерь, а третьи заявляли, что ты сам справишься, а мы пропадем ни за что, потому что всех нас перебьют эрлооры.
Как умела, я убеждала их, что если они позволят погибнуть своему господину и благодетелю, на нас обрушится множество несчастий. Я говорила, что, быть может, ты нарочно ушел так далеко, чтобы испытать их отвагу и проверить, станет ли они искать тебя. Наконец, мне удалось уговорить всех зажечь факелы и отправиться в путь.
Вначале нам было очень легко, потому что мы шли прямо по твоим следам на песке. Эта тропинка с обеих сторон поросла колючими кустами. По ней мы продвигались часа два, из бережливости неся впереди только один зажженный факел, но в запасе у нас их было много, очень много.
В тишине иногда раздавались пронзительные крики, которые были так хорошо нам знакомы… Сомневаться не приходилось — это визжали эрлооры! Услышав их голоса, мы вначале ускорили шаги, а потом побежали изо всех сил. Вскоре вопли смолкли, но неподалеку мы увидели следы борьбы: земля была изрыта, а кругом валялись зеленые и красные перья из твоей одежды.
Ах, мы сразу поняли, что тебя утащили эти чудовища!
В эту минуту облака немного рассеялись и в свете наших двух лун Фобоса и Деймоса, если только я не забыла названия, которые ты мне сказал, мы увидели высокую гладкую скалу, возле которой кружились стаи эрлооров. Увидев их, мои приятели хотели пуститься наутек, поскольку поняли, что мы пришли к самому логовищу наших вековечных врагов, в котором тебя спрятали!
Только одно немного успокоило меня: мы знаем, что вампиры немедленно пожирают свои пойманные жертвы, поэтому, если тебя захватили живым, значит твоей жизни и дальше ничего не угрожает. Но, несмотря на это, я не спала всю ночь и меня терзала смертельная тревога. Наши мужчины развели большой костер под навесом из ветвей, однако всех снедал страх — ведь чудовища были так близко!
Мы видели, как они в великом множестве летают туда-сюда, не обращая на нас никакого внимания.
Быть может, захватив в плен своего главного врага, они больше не боялись и даже презирали нас?
Тогда мы устроили совет: многие, испугавшись, советовали уйти обратно на север, другие успокаивали свою совесть и твердили, что такой великий человек, как ты, мое сокровище, сам разделается с эрлоорами и вполне обойдется без нашей помощи.
Мне пришлось пристыдить их за малодушие и трусость. После долгих споров мы решили, что еще какое-то время постоим
Лагерем вот «а этом самом месте, непрерывно поддерживая огонь, чтобы он указал тебе на наше присутствие. Наблюдал ли ты его когда-нибудь? *
В тот момент я вспомнил увиденную из окна галереи струйку дыма, которая так обрадовала меня и утешила в моем отчаянии!
— Этот день мы провели, тщательно осматривая гору, — продолжала Эойя. — Но она была неприступна со всех сторон и пока пришлось отказаться от мысли проникнуть в ее недра.
Отчаяние наше достигло предела. Все уже собирались возвращаться назад, в деревню, когда одному старичку удалось сделать важное открытие: кое-где между твердым камнем были толстые слои земли. И он предложил сделать подкоп, чтобы проникнуть прямо в нору эрлооров, захватив их спящими врасплох. Ослепленные
*Как отмечено в записях Роберта, маленькая Эойя никогда не разговаривала таким правильным языком, но чтобы ее рассказ был понятен читателям, нам пришлось во многих местах дополнить и поправить его
светом, они не смогут как следует сопротивляться Именно в этом месте у подножия скалы росли густые кусты, в которых можно было прятаться от зрлооров, чтобы те не замечали, как мы работаем. Все сразу ухватились за эту мысль, хотя рыть подземный ход было делом нелегким!
Я с отчаянием спрашивала себя — а вдруг мы придем слишком поздно? Вдруг вампиры решат лишить тебя жизни?
Однако в тот же вечер у нас неожиданно появился сильный союзник. В одну m землянок, которые мы выкопали на берегу реки, пробрался огромный красивый роомбоо. Мы тотчас связали его и решили заставить копать подземную галерею. Это нам стоило больших трудов! Вначале нам целый день пришлось успокаивать зверя, потому что он метался, как безумный, стараясь порвать веревки, и бушевал от злости, грозно рыча.
Вначале мы надеялись усмирить его битьем и голодом, но эго мало помогло. Больше пользы оказалось от горшка с горячими углями, который мы поставили рядом. Роомбоо почувствовал идущее от них тепло, ужасно перепугался и со страху начал рыть землю.
А нам только того и надо было!
Мы привели его на то место, о котором я тебе уже говорила, и зверь тотчас принялся за работу. Его огромные, твердые, как кость, когти выбрасывали наружу землю и камни с необычайной быстротой. Все мужчины беспрестанно уносили от входа вырытую землю, расширяя вход мотыгами. Па ночь мы вернулись в лагерь, не спуская глаз с нашего землекопа.
Через два дня тяжкого труда мы, наконец, очутились в пещере, где увидели тебя… Ну, а остальное ты уже знаешь! — весело закончила Эойя. — Огонь, добрый огонь помог нам освободить тебя окончательно! Теперь ты нас больше не оставишь, правда?
С этими словами девушка скромно опустила взгляд, но заметно было, как она гордится тем, что спасла меня из неволи. Я и сам изумлялся отваге этой малышки, да н остальных марсиан тоже. Я был взволнован их преданностью мне, которую они доказали на деле.
Я не узнавал в них прежних обитателей болот, жалких и запуганных хищными созданиями. Я пообещал себе больше не оставлять их на произвол судьбы и сделать все, что будет в моих силах, чтобы они жили в покое и безопасности.
В тот день вечером мы приготовили роскошный ужин, который занял у нас и часть ночи. Проблем с едой не было, ибо окрестные леса изобиловали дичью, а мои марсиане уже достигли неплохих успехов в стрельбе из лука.
Там я впервые увидел павлина с бело-розовыми и кораллово-красными перьями на шее, как у наших индюков, и страуса золотисто-желтой окраски. На крыльях у него не было кудрявых перьев, как у его африканских собратьев, зато весь он был покрыт длинным нитчатым оперением, похожим на золотое руно. Ни одна из земных птиц не могла с ним сравниться!
Питался страус ароматными ягодами и потому мясо его оказалось необычайно вкусным.
Я должен также упомянуть о черепахе, которая во всем походила на нашу, но ее оранжевый панцирь был невыразимо красив и выглядел так, словно его выковали из потемневшего золота.
Из-под этого блестящего щита выглядывала длинная гибкая шея, а длинные ноги и мощно развитый хвост позволяли черепахе совершать высокие прыжки, подобно кенгуру или гигантской лягушке.
Обитала она в болотах, питаясь насекомыми и мелкими зверьками.
В этих же окрестностях марсиане обнаружили еще одно создание, упоминания о котором нет ни в трудах натуралистов, ни в архивах самых одаренных художников. Представьте себе двуногое страшилище ростом около метра с тонкими конечностями, словно у болотных птиц, и с огромной, как у каймана, головой. Морда вытянута на манер крокодильей, а пасть усажена острыми зубами. Что касается туловища, то его фактически не было. Хребет состоял всего из нескольких позвонков, так что хвост практически рос прямо из головы.
Можно сказать, что это чудовище состояло из головы с лапами. Все тело было покрыто желтоватой чешуей, а маленькие быстрые глазки смотрели необычайно злобно. На шее большими складками лежала багровая шкура, напоминая пышный кружевной воротник, какие носили щеголи во времена Шекспира. Словом, тварь была на редкость отвратная.